Пародия на аргумент: ответ архонту Фанара в защиту Черкасского иерарха
В сентябре 2026 года митрополит Черкасский и Каневский Феодосий дал большое интервью греческому агентству Romfea, которое для греческих читателей прозвучало непривычно резко. Архиерей рассказал об уголовных делах против епископов УПЦ, о захвате кафедрального собора в Черкассах, о мобилизации клириков на фронт и о процедуре лишения Киевской Митрополии юридического статуса. Среди прочего он напомнил, что еще до изгнания из собора обращался к Патриарху Варфоломею прямо из алтаря осажденного храма. Он просил остановить тех, кого Константинополь признал канонической Церковью: именно представители ПЦУ стояли за захватом черкасского собора, и именно к ним он в итоге перешел. Ответа от Патриарха Варфоломея не последовало.
Зато ответ пришел с другой стороны. На платформе Substack появилась статья архонта Вселенского Патриархата Илии Дамианакиса «A Parody of Canonical Order». Затем ее перепечатали различные ресурсы, в том числе в украинском переводе. Автор хорошо известен в греко-американской среде. Он иконописец из Флориды, основатель прихода святых Рафаила, Николая и Ирины в Палм-Харборе и много лет публично защищает Вселенский Патриархат. Его сайт прямо заявляет, что посвящен «защите религиозной свободы» и поддержке Константинопольской Церкви. Это стоит запомнить: к этому мы еще вернемся.
Статью архонта можно было бы оставить без внимания, как оставляют многое из написанного в пылу церковной полемики. Однако ее растиражировали многие СМИ. К тому же в ней содержатся два тезиса, которые при всей своей внешней логичности несут в себе большую опасность.
Первый: если УПЦ просит Патриарха Варфоломея вмешаться и остановить захваты ее храмов, значит, она признает его юрисдикцию над Украиной. Второй: ограничения религиозной свободы допустимы, если они продиктованы соображениями национальной безопасности. Оба тезиса заслуживают разбора. Если принять их безусловно, они ударят в первую очередь по самой Константинопольской Церкви.
Тезис первый: просьба как признание юрисдикции
Рассуждение архонта внешне логичное: кто просит о защите, тот признает власть того, к кому обращается. Митрополит Феодосий просил Патриарха Варфоломея вмешаться – следовательно, признал его каноническую власть над собой и своей паствой.
Но здесь смешаны два разных действия. Одно дело – просить кого-то употребить власть над тобой, и совсем другое – просить его навести порядок среди собственных подчиненных. Митрополит Феодосий не просил Патриарха судить его и не апеллировал к суду Фанара. Он не просил рукоположить ему викариев или утвердить устав Черкасской епархии.
Нет, митрополит Феодосий просил Патриарха повлиять на тех, кого сам Патриарх признал канонической Церковью. Это те, кому он сам даровал Томос и кого этим Томосом назвал «нашей духовной дочерью» (Патриарший и Синодальный Томос от 6 января 2019 года: «Ми визнаємо та проголошуємо встановлену в межах території України Автокефальну Церкву нашою духовною донькою»).
Здесь достаточно дочитать этот Томос до конца. Он сохраняет за всеми архиереями и клириками ПЦУ «право на апелляционное обращение к Вселенскому Патриарху, который имеет каноническую ответственность принимать окончательные судебные решения для епископов и иного духовенства поместных Церквей». По всем значимым вопросам церковного, догматического и канонического характера он обязывает Киевского митрополита «обращаться к нашему Святейшему Патриаршему и Вселенскому Престолу». Права Престола на Экзархат в Украине и ставропигии при этом сохраняются «неумаленными».
Иными словами, у Патриарха Варфоломея есть реальные рычаги власти над ПЦУ, и они четко прописаны в Томосе. Это суд над ее клириками, обязательное обращение по важным вопросам, собственный Экзархат и ставропигии на территории Украины. Допустим, клирик ПЦУ ведет толпу на захват храма, как это было в Черкассах (и не только там). Патриарх может, не выходя за пределы собственного Томоса, потребовать от него прекратить беззаконие, а в случае отказа применить канонические меры.
Прося Патриарха унять собственных клириков, митрополит Феодосий признает его власть над ПЦУ (что и так очевидно), а вовсе не над УПЦ.
Церковная история знает множество подобных обращений, и никто никогда не выводил из них признания чужой юрисдикции. В 370-е годы святитель Василий Великий неоднократно писал на Запад: Римскому епископу Дамасу и епископам Италии и Галлии. Он умолял их вмешаться в дела Востока, раздираемого арианским насилием. Письма 70, 90, 92 и 243 в собрании его посланий полны просьб о помощи. Ни один православный канонист, включая канонистов Константинопольской школы, не утверждал, что этими письмами Василий признал юрисдикцию Рима над Каппадокией. Напротив, эти письма приводят как пример того, что Восток просил у Запада поддержки, оставаясь при этом самостоятельным.
Еще выразительнее пример святителя Иоанна Златоуста, Архиепископа Константинопольского. Низложенный в 404 году при прямом участии императорской власти, он обратился к Папе Римскому Иннокентию I с посланием. Текст сохранился у Палладия в «Диалоге о жизни Златоуста» и в Патрологии Миня (PG 52, col. 529–536). Златоуст просил Рим осудить произошедшее и не признавать его преемника.
И вот что важно: православные полемисты, в том числе константинопольские, всегда настаивали, что обращение Златоуста к Риму не было признанием папской юрисдикции над Константинополем. Это была просьба к брату, а не к господину. На каком же основании обращение митрополита Феодосия к Патриарху Варфоломею следует толковать иначе? Либо оба обращения означают признание юрисдикции – и тогда Константинополю придется признать над собой власть Рима. Либо ни одно из них такой власти не означает. Третьего не дано.
Есть и совсем простое соображение, понятное без всякой канонистики. Посол одной страны может заявить протест правительству другой страны по поводу действий граждан этой страны. Никто не считает, что он тем самым признал юрисдикцию этого правительства над своей страной. Он лишь признает, что чужие граждане подчиняются чужому правительству.
Если говорить совсем просто, митрополит Феодосий попросил Патриарха усмирить тех, кого Патриарх сам назвал своей духовной дочерью. Кто создал структуру, тот и несет за нее ответственность. Это не признание власти, а логичное напоминание об ответственности.
Тезис второй: национальная безопасность как оправдание гонений
Второй тезис архонта еще опаснее, причем не для УПЦ, а для всех Поместных Церквей. Из статьи Дамианакиса следует, что ограничения в отношении Церкви приемлемы, если их вводят под предлогом национальной безопасности. Автор, судя по всему, не заметил, к чему ведет эта мысль, если довести ее до конца.
Начнем с права, раз уж архонт живет в стране, где к праву относятся серьезно.
Украина участвует в Европейской конвенции о защите прав человека с 1997 года. Статья 9 Конвенции гарантирует свободу религии. Ее вторая часть перечисляет основания, по которым эта свобода может быть ограничена: общественная безопасность, общественный порядок, здоровье, нравственность, права и свободы других лиц. Национальной безопасности в этом перечне нет, и это не случайность и не пробел. В статьях 8, 10 и 11 Конвенции национальная безопасность как основание для ограничений присутствует, а в статье 9 ее нет.
Европейский суд по правам человека в деле Nolan and K. v. Russia (жалоба № 2512/04, постановление от 12 февраля 2009 года) прямо указал: авторы Конвенции сознательно исключили национальную безопасность из числа оснований для вмешательства в свободу вероисповедания. Государство может ограничивать деятельность конкретных лиц за конкретные преступления. Но ограничивать саму религиозную свободу, ссылаясь на интересы национальной безопасности, оно не может. Именно этот принцип и предлагает отменить архонт.
Теперь об истории, на которую архонт особенно любит ссылаться. 10 апреля 1821 года, в день Пасхи, Патриарха Константинопольского Григория V повесили на воротах Патриархии. Османские власти обвиняли его в том, что он не сумел удержать в повиновении православную паству, восставшую в Морее, и как этнарх несет ответственность за мятеж. Для османского государства это был вопрос национальной безопасности в чистом виде: шла война, а глава общины, из которой вышли повстанцы, представлял угрозу. Если принять логику архонта, султан Махмуд II действовал правомерно. Церковь, разумеется, думает иначе. Она прославила Григория V как священномученика, и его мощи покоятся в кафедральном соборе Афин. Никто из православных христиан не считает, что «предлог безопасности» хоть на йоту оправдывает ту виселицу.
Пойдем дальше. В 1971 году турецкое государство закрыло Богословскую школу на Халки. После решения Конституционного суда о запрете частных высших учебных заведений школу, готовившую клир для Патриархии с 1844 года, признали не соответствующей государственной системе образования. С тех пор Анкара соглашается на ее открытие лишь под эгидой государственного университета. Как заявила турецкая делегация в ОБСЕ, «турецкое законодательство требует, чтобы религиозное образование проходило под надзором государства».
26 июня 2007 года Кассационный суд Турции постановил, что Патриархия не имеет права на титул «Вселенский» и не обладает правосубъектностью. Суд назвал ее лишь религиозным органом греческого меньшинства, во всем подчиненным турецкому праву. Решение обосновали Лозаннским договором 1923 года. В том же году Патриарху грозило преследование по статье 219 Уголовного кодекса за одно лишь употребление слова «Вселенский». В июле 2025 года министр иностранных дел Турции Хакан Фидан в письме парламенту заявил, что титул «Вселенский» не имеет правового значения ни в Турции, ни в международном праве. По его словам, Патриархия ограничена религиозными нуждами греческого меньшинства.
Все это турецкая сторона неизменно обосновывает Лозаннским договором, государственным суверенитетом и требованиями турецкого закона. В националистической риторике саму деятельность Патриархии турки открыто называют угрозой основам Республики. И именно Орден архонтов, к которому принадлежит автор статьи, год за годом ведет кампанию против этих ограничений, называя их нарушением религиозной свободы.
Венецианская комиссия Совета Европы в заключении CDL-AD(2010)005 от 12–13 марта 2010 года прямо указала: любое вмешательство в право Патриархии на ее исторический титул было бы нарушением автономии Церкви по статье 9 Европейской конвенции. Патриархия и сама обращалась в Страсбургский суд. По делу Fener Rum Patrikliği (Ecumenical Patriarchy) v. Turkey (жалоба № 14340/05, постановление от 8 июля 2008 года) она добилась признания того, что Турция нарушила ее права, отобрав сиротский приют на Принкипо. Значит, Вселенский Патриархат на практике исходит из того, что государство не вправе прикрываться своими законами и интересами, попирая права Церкви. Странно было бы, если бы его архонт исходил из противоположного.
Возникает неудобный вопрос. Если ограничения религиозной свободы допустимы во имя национальной безопасности в Киеве, почему они недопустимы в Стамбуле?
Если Украина вправе лишать юридического статуса Киевскую Митрополию УПЦ, потому что считает ее связанной с враждебным государством, почему Турция не вправе поступать так же с Патриархией?
Анкара десятилетиями видит в Греции соперника и может считать Патриархию связанной с ней.
Архонт, сам того не желая, вручил Анкаре готовый аргумент в борьбе против Константинопольского Патриархата. И православным христианам стоит понимать, что однажды этот аргумент может быть предъявлен именно Фанару.
Что говорят отцы
Церковная традиция высказалась по этому вопросу задолго до Европейской конвенции, и высказалась однозначно. Древнехристианский писатель Тертуллиан в послании к проконсулу Африки Скапуле писал: «По человеческому праву и естественной свободе каждый может почитать то, что считает нужным; и религия одного не вредит и не помогает другому. Не дело религии принуждать к религии, которая должна быть принята добровольно, а не силой».
Лактанций, воспитатель Криспа, сына императора Константина, писал в «Божественных установлениях»: «Ничто не является настолько добровольным, как религия: если душа приносящего жертву отвращена, то религии уже нет, она уничтожена».
Но самое важное свидетельство принадлежит святителю Афанасию Великому, который лучше многих знал, что такое гонение под предлогом государственной пользы.
В «Истории ариан» он приводит письмо святителя Осии Кордубского императору Констанцию, требовавшему от епископов подписать осуждение Афанасия ради «мира в империи»: «Не вмешивайся в дела церковные и не давай нам о них приказаний, но лучше сам учись этому у нас. Тебе Бог вручил царство, а нам вверил дела Церкви». В той же книге сам Афанасий формулирует принцип, который стоило бы выучить всем, кто рассуждает о «предлогах»: «Истина возвещается не мечами, не стрелами, не через воинов, но убеждением и советом».
Констанций тоже считал, что действует в интересах государства. Ариане тоже уверяли, что православные сеют смуту. Но Церковь прославила не Констанция.
Каноны о границах, которые нельзя переступать
Архонт назвал свою статью «Пародией на канонический порядок». Уместно вспомнить, что этот порядок говорит о самом главном вопросе, а именно о границах Церквей.
34-е Апостольское правило устанавливает, что епископы каждого народа должны знать первого среди них и ничего не творить без его рассуждения. Но и первый ничего не творит без рассуждения всех. 2-е правило Второго Вселенского Собора запрещает епископам простирать власть на Церкви за пределами своей области. Оно предписывает, чтобы «Церкви Божии у иноплеменных народов» управлялись «по соблюдаемому обыкновению отцов».
8-е правило Третьего Вселенского Собора было принято по делу Кипрской Церкви. Антиохия пыталась подчинить ее себе на том основании, что Кипр административно относился к Антиохийскому диоцезу. Собор встал на сторону Кипра и запретил любому епископу «захватывать иную область, которая прежде и с самого начала не была под рукою его или его предшественников». Цель запрета в правиле названа прямо: чтобы «под видом священнодействия не вкрадывалась надменность мирской власти» (ἐξουσίας τῦφος κοσμικῆς). Эта формула родилась на Кипре, и в Никосии ее помнят до сих пор. Та же мысль звучит в 22-м правиле Антиохийского Собора: епископ не должен входить в чужой город и совершать там что-либо без воли местного епископа.
Есть и правила, прямо касающиеся участия государства в церковных делах.
30-е Апостольское правило гласит: если епископ, воспользовавшись мирскими начальниками, получит через них церковь, да будет извержен и отлучен.
3-е правило Седьмого Вселенского Собора объявляет недействительным всякое избрание епископа, пресвитера или диакона, произведенное мирскими начальниками (Πᾶσαν ψῆφον γινομένην παρὰ ἀρχόντων… ἄκυρον μένειν).
12-е правило Четвертого Вселенского Собора запрещает разделять одну церковную область на две через обращение к государственной власти.
В Украине храмы передаются от одной юрисдикции другой решением местных советов. В отношении Киевской Митрополии УПЦ запущена процедура лишения статуса по закону № 3894-IX, вступившему в силу 23 сентября 2024 года. На этом фоне все эти правила звучат так, будто их написали не полторы тысячи лет назад, а вчера.
О тоне и о мелочах
Читатель, который откроет статью архонта, заметит одну деталь: митрополит Феодосий назван в ней Херсонским. Мелочь, но очень показательная. Черкассы и Херсон находятся в разных регионах страны, и это разные епархии с разной судьбой. Херсонская епархия сегодня оказалась по обе стороны фронта. Черкасская пережила захват собора, и над ее правящим архиереем не первый год идут суды. Автор взялся судить о канонической ситуации в Украине и путает кафедру епископа, о котором пишет. Это не просто описка. Это признак того, что предмет спора известен автору по чужим пересказам. Из Флориды что Черкассы, что Херсон – все «на одно лицо».
Отдельно стоит отметить и надменный, снисходительный тон статьи. Мы говорим об этом не для того, чтобы ответить тем же. Именно такой тон в отношении христиан, которых преследует власть, вызывает у нормального человека инстинктивное отторжение.
Митрополит Феодосий много месяцев провел под домашним арестом, его судят, при захвате собора он получил сотрясение мозга после удара палкой от «верующего» ПЦУ. Можно не соглашаться с его экклезиологией, можно оспаривать его оценки различных решений. Но человек, который сидит в комфорте и пишет о епископе, находящемся под судом в воюющей стране, должен был бы соблюсти хотя бы минимальную меру уважения. Церковь всегда сохраняла ее к страждущим и относилась к их страданию с благоговением, независимо от того, кто прав в споре. Похоже, отцов Церкви архонт читал куда меньше, чем украинские СМИ.
Что теряют греки
Здесь придется сказать нечто неприятное для греческого читателя. Он неравнодушен к церковным делам и потому вправе это услышать.
Многие в Греции и на Кипре искренне сочувствуют УПЦ в той ситуации, в которой она оказалась в последние годы. Но изо дня в день в греческое информационное пространство вливается одна и та же мысль. Будто бы УПЦ «не настоящая» Церковь, к ней применим иной подход, чем к другим Церквам, и ее преследование – это не гонение, а восстановление порядка. Статья архонта – лишь один из примеров этого потока. Постепенно люди к этой мысли привыкают. Растет непонимание того, что происходит, и то, что вчера вызвало бы протест, сегодня вызывает лишь пожатие плечами.
Но так теряется не только сочувствие к УПЦ. Так теряется нечто гораздо более важное: способность отличать гонение от порядка, кто бы ни был гоним. Греческий народ веками умел это делать. Он умел это в 1821 году, в 1922 году в Малой Азии, в 1955 году после погрома в Константинополе, в 1974 году на Кипре. Народ, который сам знает, что такое быть гонимым за веру и за имя «христианин», не должен позволять убедить себя, что гонение бывает правильным, если его объяснили соображениями «государственной безопасности».
Эстонский прецедент
Здесь стоит вспомнить об одном прецеденте, который на Фанаре вспоминать не любят. В 1996 году из-за Эстонии Москва прервала евхаристическое общение с Константинополем, и разрыв длился три месяца. Затем в Цюрихе стороны договорились, что на одной территории будут сосуществовать две юрисдикции, и общение восстановили. Никто не вышел из этого соглашения победителем, но Церковь сохранила мир. Этот прецедент показывает, что Патриарх Варфоломей умеет искать компромисс, когда хочет.
У него есть все возможности сделать то, о чем просил митрополит Феодосий. Он может публично призвать прекратить захваты, потребовать от клира ПЦУ воздерживаться от насилия и применить канонические меры к самым агрессивным. В каноническом смысле это ему ничего не стоит, ведь ПЦУ и так подчинена ему по Томосу. Но это очень дорого стоит ему репутационно. Это означало бы признать, что структура, созданная в 2018 году, вышла из-под контроля.
Вместо заключения
Статья архонта Илии называется «Пародия на канонический порядок». Пародия действительно налицо, только это пародия не на порядок, а на аргумент. Из просьбы о помощи выводится подчинение. Из государственной целесообразности выводится право на гонение. Из уважения к Патриарху выводится обязанность оправдывать все, что делается под его омофором. Ничего из этого канонический порядок не знает. Он знает 8-е правило Эфесского Собора о надменности мирской власти и 30-е Апостольское правило о епископах, получающих храмы через начальников. Он знает слова Осии Кордубского о том, что царство вручено одним, а Церковь другим. Хотелось бы, чтобы защитники Великой Церкви помнили об этом хотя бы так же хорошо, как помнят о школе на Халки.
