Почему УПЦ не должна оправдываться за «московскую» Литургию
Митрополит Ровенский и Острожский Пимен во время паломничества в Святую Землю совершил богослужение в Горненском женском монастыре в Иерусалиме. Монастырь этот принадлежит Русской духовной миссии, то есть находится в юрисдикции РПЦ. О богослужении сообщил сайт миссии, новость мгновенно подхватили ресурсы ПЦУ и объявили об очередной «зраде» – дескать, пока Россия убивает украинцев, глава епархии УПЦ на Ровенщине служит «в монастыре Московского Патриархата».
Казалось бы, на этом история должна была и закончиться – она не стоит выеденного яйца. Но вскоре Ровенская епархия УПЦ выпустила заявление, больше похожее на оправдание. Там говорилось, что митрополит служил по приглашению сестер-украинок, которые больше двадцати лет подвизаются в этой обители. Что молился он по просьбе матерей погибших воинов. Что сайт миссии подал новость «недобросовестно и манипулятивно». И что митрополит Пимен – патриот Украины и духовный наставник украинской паствы.
Все это, без сомнения, правда. Но все это – лишь оправдание. Причем за то, за что христианину оправдываться не положено ни при каких обстоятельствах: за Литургию.
Давайте на секунду остановимся и подумаем: вот Ровенская епархия объяснилась – и на что она рассчитывает? Что «патриоты» прочитают заявление и скажут: «Ах, простите, мы не знали про сестер-украинок, тогда все в порядке»? Не скажут. Что ресурсы ПЦУ перестанут называть УПЦ «московской»? Не перестанут. Что ГЭСС, которая строит всю свою деятельность на тезисе «УПЦ – часть РПЦ», прочитает пресс-релиз Ровенской епархии и покается? Смешно.
Врагам Церкви не нужны аргументы – их мнение от аргументов не зависит. Им нужны оправдания, потому что для них каждое оправдание – это признание вины. Но, признавая вину за Литургию, мы открываем дверь, которую потом уже не так просто закрыть.
В чем суть обвинения?
Митрополит Пимен не высказывался в поддержку «специальной военной операции», не подписывал никаких деклараций, не фотографировался с российскими чиновниками, не благословлял оружие и не говорил о «единстве Святой Руси». Если суммировать все претензии «патриотов», получается следующее: нельзя молиться в храме, который административно подчинен Церкви, центр которой находится в стране-агрессоре. Особо подчеркнем здесь слова «нельзя молиться».
И вот здесь начинается самое интересное. Потому что если принять эту логику, то придется признать, что Литургия может быть «правильной» и «неправильной» в зависимости от юрисдикции. Что Таинство, которое существует две тысячи лет, теперь определяется не принадлежностью к Церкви Христовой, а государственными границами.
Одна Церковь, одна Жертва
Православная экклезиология, то есть учение о Церкви, говорит нам предельно четко: нет отдельной Русской Церкви, отдельной Элладской, отдельной Константинопольской или Украинской. Есть одна Церковь Христова, которая лишь административно разделена на Поместные Церкви, но едина в вере, в Таинствах и, что самое главное, в Евхаристии. Русская, Украинская, Сербская – это не разные Церкви, а части единого целого.
Напомним критикам и о том, что Бескровная Жертва, приносимая на Литургии, везде одна и та же. Она не бывает «московской» или «киевской». Христос не присутствует на одном престоле больше, чем на другом. Именно поэтому Церковь называется Соборной и Апостольской, а не национальной или государственной.
Это не богословская абстракция, а то, что признают все Поместные Церкви без исключения. Несмотря на войну, на разрывы общения, на ссоры Патриархов и ошибки иерархов, Церковь продолжает делать свое дело – вести людей ко спасению.
Скажем больше: Патриарх Варфоломей, который регулярно и жестко критикует РПЦ, никогда не ставил под сомнение, что в храмах Московского Патриархата хлеб и вино претворяются в Тело и Кровь Христовы. Мало того – он молится за Патриарха Кирилла на каждой своей Литургии и служит для русскоязычной общины Стамбула. Об этом стоит рассказать подробно, потому что именно здесь вся конструкция «обвинителей» рассыпается в пух и прах.
Фанар поминает Патриарха Кирилла
Начнем с самого начала. Осенью 2018 года Москва разорвала евхаристическое общение с Константинополем из-за начала процедуры создания ПЦУ: Синод РПЦ 15 октября 2018 года запретил своим клирикам сослужить с константинопольскими, а мирянам – причащаться в храмах Фанара. Казалось бы, ответом должен был стать зеркальный разрыв. Но его не последовало.
Уже 19 октября 2018 года (то есть буквально через четыре дня) Архиепископия русских приходов Западной Европы, находившаяся тогда в юрисдикции Константинополя, выпустила официальное обращение к верующим, где было сказано, что Вселенский Патриархат не прерывал общения с Московским Патриархатом и продолжает поминать его в порядке, установленном в диптихе. Другими словами, с самого первого дня конфликта Фанар обозначил свою позицию, которая до сегодняшнего дня состоит в том, что разрыв евхаристического общения – это односторонний акт Москвы, а для Константинополя РПЦ остается канонической Церковью, чей предстоятель поминается за патриаршей Литургией.
В конце октября 2021 года, выступая перед архонтами Константинопольского Патриархата в США, Патриарх Варфоломей произнес фразу, которую стоит запомнить всем, кто сегодня требует от УПЦ покаяния за Литургию: «Мы продолжаем поминать Патриарха Кирилла, как и прежде». Он добавил, что, когда новоизбранный глава ПЦУ Епифаний спросил его, следует ли поминать Московского Патриарха, он ответил: да, поминай, как и всех других предстоятелей православных автокефальных Церквей.
Это принципиальный момент. Патриарх Варфоломей поминает Патриарха Кирилла не по недоразумению и не по инерции. Он делает это сознательно, публично объясняет свою позицию и того же ждет от главы ПЦУ. Логика здесь одна – каноническая. Патриарх Кирилл – законный предстоятель Поместной Церкви, занимающей пятое место в диптихе, и поминание его в глазах Константинопольского Патриархата является видимым знаком единства Православной Церкви.
И заметьте: после этих слов Патриарха Варфоломея его никто не обвинил в «зраде», никто не говорил, что поминать Патриарха Кирилла – значит поддерживать Кремль. Почему? Потому что все прекрасно понимают: это просто вопрос церковного порядка. Все.
Как Епифаний поминал Патриарха Кирилла
Теперь о том, о чем в ПЦУ очень не любят вспоминать.
7 января 2019 года, на следующий день после вручения Томоса, Епифаний Думенко совершил рождественскую «литургию» – и помянул в диптихе Патриарха Кирилла. Это настолько озадачило его собственную паству, что пришлось объясняться спикеру ПЦУ Евстратию Зоре. Русская Церковь, заявил он, – одна из Поместных Церквей и занимает в диптихе пятое место. Поэтому поминать ее предстоятеля, «поскольку он канонически не осужден», необходимо: это свидетельство единства Церкви.
Перечитайте это еще раз.
Русская Церковь в глазах ПЦУ – Поместная Церковь, ее предстоятель канонически не осужден, и поминать его необходимо ради единства Церкви. Это говорит не СПЖ, не Ровенская епархия УПЦ и не какие-то «агенты Кремля», а спикер ПЦУ, объясняя действия своего руководителя.
Идем дальше. 3 февраля 2019 года, на своей интронизации в Софии Киевской Епифаний снова помянул Патриарха Кирилла. И снова объяснил почему. В интервью на канале Сони Кошкиной он рассказал, что до получения Томоса не поминал Кирилла, так как не был связан никакими юридическими предписаниями, а после Томоса обязан это делать, ведь так поступает Патриарх Варфоломей, а Мать-Церковь для ПЦУ – образец. То же самое Епифаний повторил в интервью Радио Свобода – и там он был еще откровеннее, сказав, что ПЦУ стремится к признанию другими Поместными Церквами, а потому должна соблюдать канонический порядок, «нравится это или нет».
То есть глава ПЦУ прямо признал, что поминовение Патриарха Кирилла – это условие Томоса, канонический порядок и «цена» признания. Не вопрос совести, не вопрос патриотизма, а вопрос церковного права.
Стоит напомнить и предысторию. Еще до Томоса в «Киевском патриархате» открыто называли условия, при которых будут поминать Патриарха РПЦ. Тогда поминовение обсуждалось как предмет торга – и уже это само по себе показывает, что речь шла не о вере, а о политике.
После 24 февраля: три недели молчания
Есть еще одна деталь, о которой в ПЦУ предпочитают молчать. Полномасштабная война началась 24 февраля 2022 года. Логично было бы ожидать, что Епифаний в тот же день громко объявит о прекращении поминовения Кирилла. Но публично об этом стало известно только 18 марта – через три недели после вторжения. Причем узнали об этом не из заявления «Синода» ПЦУ и не из проповеди Епифания, а из поста Евстратия Зори в Фейсбуке. Зоря тогда написал, что для всех, кому интересно и кто «еще не заметил в многочисленных трансляциях на YouTube», Епифаний исключил имя главы РПЦ из поминовения в диптихе.
Слова Зори очень красноречивы. «Кто еще не заметил» – значит, заметили немногие. То есть три недели войны в ПЦУ никто особенно не вслушивался в диптихи на трансляциях «богослужений», никто не требовал объяснений, никто не писал про «зраду». Мало того, у ПЦУ нет официальных документов по этому вопросу – ни решения «Синода», ни решения «Собора», ни даже какого-либо официального заявления Думенко. Потому что в ПЦУ прекрасно понимают: никакого права нарушать указание Фанара у них нет.
Кроме того, после 24 февраля 2022 года ПЦУ не объявляла РПЦ безблагодатной. Напротив, в мае 2022 года Епифаний обратился к Патриарху Варфоломею и предстоятелям Поместных Церквей с просьбой лишить Патриарха Кирилла престола за «еретическое учение о русском мире». Обратите внимание на логику этого обращения: ПЦУ просит суда над Патриархом Кириллом – а суд возможен только над тем, кто является членом Церкви. То есть само обращение Епифания – это признание того, что Патриарх Кирилл до сих пор остается канонически неосужденным предстоятелем канонической Церкви. Иначе о чем просить?
На Фанаре Патриарха Кирилла поминают при клириках ПЦУ
Если сложить все вместе, то для ПЦУ картина получится очень неприятной.
Патриарх Варфоломей, по его собственным словам, поминает Патриарха Кирилла «как и прежде». Поминовение предстоятелей в диптихе совершается за каждой патриаршей Литургией – это не разовое действие, а постоянный литургический порядок. Более того, на патриарших Литургиях на Фанаре предстоятелю РПЦ возглашается «многая лета»!
И это еще не все. Каждый раз, когда за патриаршей Литургией на Фанаре «сослужат» или молятся клирики ПЦУ, они слышат поминовение Патриарха Кирилла.
А сослужат они регулярно. 6 января 2019 года Епифаний «сослужил» Патриарху Варфоломею на Фанаре при вручении Томоса. В декабре 2019 года архиерей ПЦУ «сослужил» Патриархам Варфоломею и Феодору в Стамбуле. Особенно примечательно, что 19 мая 2025 года Евстратий Зоря «сослужил» Патриарху Варфоломею – то есть более чем через три года (!) после начала полномасштабной войны.
И почему же он не вышел из храма, услышав имя Московского Патриарха? Почему не прервал службу, не снял облачение, не написал возмущенный пост? Почему не потребовал от Патриарха Варфоломея объяснений? Нет, он стоял, молился и «сослужил» – с тем самым Патриархом, который молится о Патриархе Кирилле. И не только он. На службах Константинопольского Патриарха нередко присутствуют представители украинской дипмиссии в Турции. И что? Кто-то из них возмутился тем, что Патриарх Варфоломей поминает Патриарха Кирилла? Нам о таком слышать не доводилось.
Именно поэтому мы считаем, что обвинение в адрес митрополита Пимена выглядит просто нелепо.
Клирики ПЦУ сослужат с Патриархом, который поминает Патриарха Кирилла, – и это норма. Митрополит УПЦ служит в монастыре, административно относящемся к РПЦ, – и это предательство. Кто-нибудь может объяснить принципиальную разницу, не прибегая к слову «политика»?
ПЦУ сама признает РПЦ канонической Церковью
Но и на этом можно не останавливаться. Дело в том, что ПЦУ признает РПЦ канонической Церковью не только словами Зори и Епифания, но и делами – каждый раз, когда принимает в свои ряды очередного священника из УПЦ.
Когда клирик УПЦ переходит в ПЦУ, его никто не рукополагает заново. Его не перекрещивают, не перемиропомазывают, не совершают над ним хиротонию. Его принимают «в сущем сане», то есть признают, что рукоположение, которое он получил в УПЦ, действительно и благодатно. Так было с митрополитом Симеоном (Шостацким), так было с митрополитом Александром (Драбинко), так происходит с каждым сельским батюшкой, который перешел в ПЦУ добровольно или под давлением.
При этом ПЦУ, украинская власть, СМИ и «патриотическая общественность» в один голос утверждают, что УПЦ – это «часть РПЦ», «московская церковь», «филиал ФСБ» и так далее. На этом тезисе построен закон о запрете УПЦ, на нем же построена вся государственная экспертиза.
Но если УПЦ – часть РПЦ, то и рукоположения в УПЦ – это рукоположения РПЦ. И если ПЦУ принимает эти рукоположения без повторения, значит, она признает, что Таинства РПЦ – настоящие, благодать в РПЦ – настоящая, и архиереи РПЦ – настоящие епископы, а не «попы в погонах». Иначе всех перешедших пришлось бы рукополагать заново, как это делают со священниками, пришедшими из откровенно безблагодатных сообществ.
Поэтому тезис ПЦУ распадается на две несовместимые половины. Либо УПЦ – не часть РПЦ, и тогда все обвинения в «московскости» – ложь, и оправдываться не за что. Либо УПЦ – часть РПЦ, но тогда ПЦУ сама признает благодать РПЦ, а значит, и молитву в ее храмах. Третьего не дано, потому что нельзя одновременно признавать благодать РПЦ и объявлять, что молиться в ее храме – преступление.
Этот аргумент показывает, что обвинения в адрес УПЦ имеют не церковную, а сугубо политическую природу. А на политические обвинения не нужно отвечать церковными оправданиями. На них нужно отвечать вопросом: а какое отношение это имеет к вере?
Двойные стандарты, которые никого не смущают
Если бы принцип «нельзя молиться с Церковью, центр которой в стране-агрессоре» действовал всерьез, его пришлось бы применять очень широко. И вот что получилось бы.
Иерусалимский Патриархат, с которым у УПЦ полное евхаристическое общение и с иерархами которого митрополит Пимен сослужил в том же Иерусалиме, находится в общении с РПЦ. Патриарх Феофил регулярно принимает делегации Московского Патриархата, служит с русскими архиереями и не признал ПЦУ. По логике обвинителей, сослужение с Иерусалимом – это сослужение с теми, кто очень тесно дружит с Москвой. Но об этом почему-то не написали ни слова.
Когда митрополит Пимен служил с иерусалимскими архиереями, «патриотическая общественность» молчала. С точки зрения Церкви между Литургией в Иерусалимском Патриархате и Литургией в Горненском монастыре нет никакой разницы: и там и там незримо присутствовал Христос. Разница есть только в глазах «патриотов».
Грузия пережила войну с Россией в 2008 году, а Грузинская Православная Церковь фактически лишилась возможности окормлять свою паству в Абхазии и Южной Осетии. И при этом она не разорвала евхаристического общения с РПЦ. Патриарх-Католикос Илия II после войны ездил в Москву, служил с Патриархом Кириллом, поминал его в диптихах. Грузинских епископов никто не называл предателями за то, что они молятся с Церковью страны, которая оккупирует пятую часть их территории.
Сербская, Антиохийская, Болгарская, Польская Церкви, Церковь Чешских земель и Словакии – все в общении с РПЦ. Афонские монастыри, включая греческие, принимают русских паломников и служат с русскими священниками. Даже те Поместные Церкви, которые признали ПЦУ, со своей стороны общения с Москвой не прерывали, и никто не считает это скандалом.
Как работает механизм оправданий
Теперь о главном – о том, почему в этой истории не надо оправдываться.
Есть известная закономерность, которую в политологии называют окном Овертона: то, что вчера было немыслимо, сегодня становится спорным, завтра – приемлемым, а послезавтра – обязательным. Работает это окно не через большие уступки, а маленькими шагами. Никто не требует от православных сразу отречься от веры. От них требуют делать это понемногу: сначала стесняться традиций, потом – морали, потом – самой веры. И на каждом шаге требуют объяснений и оправданий.
Вспомним, что не так давно УПЦ была «виновата» в том, что не хотела закрывать храмы во время пандемии и переводить Литургию в онлайн-трансляцию. Тогда иерархи УПЦ тоже писали заявления и объясняли, что священники соблюдают все меры, что храмы проветриваются, что причастие безопасно. По сути – оправдывались. Помогло это? Нет.
Потом УПЦ была «виновата» в том, что поминает Патриарха Кирилла. Оправдывались, объясняли каноническую природу поминовения, ссылались на устав. Тоже не помогло. Когда поминовение прекратили, обвинения не только не стихли, но и усилились. Теперь УПЦ «виновата» в том, что ее иерарх служит в монастыре, принадлежащем РПЦ. Что дальше?
А дальше власть уже намекает, что ради евроинтеграции неплохо было бы пересмотреть отношение к ЛГБТ. Потом, возможно, предложат пересмотреть отношение к абортам, суициду, к «гендерному воспитанию», к участию в «межконфессиональных» молитвах с кем угодно. И каждый раз православным будут говорить: вот видите, вы же уже отступили в прошлый раз, значит, принцип не такой уж и принцип.
Оправдываясь, мы сами сдвигаем границу. Мы признаем, что должны отчитываться перед светской «общественностью» за то, где и с кем молимся. Но если мы обязаны отчитываться за это, то за что тогда не обязаны? Если сегодня иерарх должен доказывать, что молитва в православном монастыре не делает его предателем, то не придется ли ему завтра доказывать, что предатель не тот, кто вообще молится?
Антихрист, о котором Церковь знает с апостольских времен, вряд ли придет с открытым запретом Литургии. Он придет с просьбой объяснить, зачем она нужна. И многие объяснят. А потом – объяснят, почему без нее можно обойтись.
Что можно было бы сказать вместо оправданий
Заявление Ровенской епархии УПЦ можно понять по-человечески. Люди в тяжелом положении: на них давят прокуратура, СБУ, местная власть и «патриоты». Они пытаются защитить своего архиерея и свою паству. Это благородно. Но это неверная тактика, которая в долгосрочной перспективе ведет не к защите, а к капитуляции.
Ответ мог бы быть совсем другим. Например, таким:
«Да, митрополит Пимен совершил Литургию в Горненском монастыре в Иерусалиме. Да, этот монастырь относится к Русской Православной Церкви. УПЦ состоит с ней в евхаристическом общении – так же, как с Иерусалимской, Антиохийской, Сербской, Грузинской и другими Поместными Церквами. Патриарх Варфоломей поминает предстоятеля Русской Церкви за каждой патриаршей службой и открыто объясняет почему. Литургия – не политическая акция и не заявление в поддержку кого бы то ни было. Это Таинство Церкви, это молитва. Обвинять епископа в том, что он молился, может лишь тот, кто не понимает, что такое Церковь, – или понимает, но сознательно манипулирует».
Такой ответ точно не понравился бы обвинителям. Но им в любом случае не понравится ничего из того, что говорят в УПЦ. Разница в том, что после такого ответа не остается пространства для следующего обвинения. А после оправдания оно остается всегда.
Церковь не обязана оправдываться за то, что она Церковь. У нее есть каноны, есть две тысячи лет жизни в Боге, есть учение о единстве Тела Христова. И есть простая истина, понятная каждому верующему: Христос один – и Он Один и Тот же на всех престолах, в Киеве и Иерусалиме, в Москве и Стамбуле. А тот, кто требует, чтобы православные стыдились этого единства, требует не патриотизма, а отречения. И начинает, как всегда, с малого – с покаяния за «неправильную» Литургию.
