Визит папы, майданы и «уход от Москвы»: кто выиграл?
Еленский признал, что визит Иоанна Павла II стал шагом «прочь от Москвы» и связан с двумя Майданами. Посмотрим, что от этого получила УГКЦ, а что – вся остальная Украина.
На мероприятии, посвященном 25-летию приезду папы Иоанна Павла II в Украину, глава ГЭСС Виктор Еленский заявил, что этот визит стал «колоссальным шагом прочь от Москвы» и напрямую предопределил два майдана: 2004 и 2013 годов.
И к этим словам нужно добавить еще один тезис: после визита папы в стране резко усилилась активность украинских греко-католиков, апогей которой пришелся на Евромайдан. Причем речь не столько о пастырстве, сколько о политической борьбе. Униаты стали мощной силой двух майданов, в результате которых сменилась власть в нашей стране и произошли очень большие изменения.
Не просто пастырский визит
Иоанн Павел II посетил Украину 23–27 июня 2001 г. Ватикан назвал это пастырским визитом. При этом паства римского папы на тот момент представляла собой довольно незначительную часть населения Украины, в основном в ее западной части.
Да, Иоанн Павел II совершил массовые службы в Киеве и во Львове, причем и по латинскому, и по византийскому обряду. Но уже в первый день визита, 23 июня 2001 г., в Мариинском дворце папа встретился со всей украинской политической верхушкой. А на прощании во Львове призвал Украину активизировать европейский вектор развития, выразив надежду, что она «сможет полностью стать частью Европы». Именно эти лозунги представители УГКЦ и другие власть имущие использовали для последующей политической борьбы.
Так внешне религиозный визит папы стал движущей силой (по крайней мере, одной из них) геополитического проекта националистических сил в Украине.
Как все происходило
В СПЖ неоднократно писали о связи католического и униатского фактора с украинскими майданами.
Например, в 2020 году в статье «Католическая церковь и массовые протесты в США и Украине: что общего?» приводилось высказывание одного из самых известных деятелей УГКЦ Бориса Гудзяка о том, что половина протестующих на Евромайдане были греко-католиками. Там же говорилось о сакрализации Майдана и риторике о «Небесной сотне» как о «пасхальной жертве».
В другой статье СПЖ писал: «В Украине основополагающую роль в привлечении людей на Евромайдан сыграли католики, в основном – униаты».
А в статье «Готовят ли католики "майданный сценарий" для Беларуси?» говорилось о том, что еще во время первого Майдана 2004 г. значительная часть протестного актива была связана с УГКЦ и Украинским католическим университетом.
В статье «Крах идеи ЕС как суррогата Небесного Иерусалима» СПЖ отдельно разбирал религиозную мифологию Евромайдана: «Небесная сотня», «украинская Голгофа», «пасхальная жертва революции достоинства». Погибшие на Майдане позиционировались как новые святые.
Подчеркиваем: мы сейчас не даем оценку майданам 2004 и 2014 годов, не пытаемся проанализировать, кто был прав, а кто виноват. Мы лишь констатируем, что эти события показали слияние УГКЦ и определенных политических сил в одном религиозно-политическом проекте, показываем, как, прикрываясь религиозными лозунгами, можно взять власть в свои руки.
Сакрализация революции
Роль УГКЦ в Революции достоинства стоит рассмотреть отдельно, и дело здесь не в одной лишь численности. Борис Гудзяк утверждал, что половину протестующих составляли униаты, – и это при том, что во всей Украине греко-католиков в 2014 г. насчитывалось менее 8%. Такая диспропорция говорит сама за себя: без организующей роли представителей УГКЦ такого результата достичь было очень сложно. Еще важнее, что к УГКЦ принадлежали и многие лидеры Майдана: Арсений Яценюк, Олег Тягнибок, Андрей Парубий, Дмитрий Ярош и другие.
Но гораздо более важный вклад УГКЦ был идеологическим. Майдану требовалась религиозная санкция – доказательство, что за ним стоит не борьба за власть, а почти священное дело. Именно УГКЦ дала протесту нужные символы и убежденность в собственной исторической, сакральной миссии.
Свой религиозный авторитет активно задействовал и бывший глава греко-католиков Любомир Гузар – используя его так, что вопрос политический, курс на Евросоюз, подавался как дело духовное. В обращении к молодежи Майдана он писал, что она собралась засвидетельствовать убежденность «в пользу установления ассоциации со странами и народами Западной Европы», а сами дни на Майдане призывал провести так, чтобы «еще глубже убедиться в пользе ассоциации с Западной Европой». Из уст политического лидера это звучало бы естественно, но так говорил христианский пастырь.
Также Гузар оправдывал Майдан как нравственное восстание против «чужой» власти. В проекте «Майдан: устная история» он говорил, что «Революция достоинства была внутренним переворотом», проявлением того, что «в сердцах людей назрело», а народ протестовал против Януковича и его правительства, потому что «не считал его своим правительством».
Преемник Гузара Святослав Шевчук прямо сакрализовал погибших Майдана и саму революцию. В 2015 г. он называл место гибели активистов «нашей Голгофой», заявлял, что христиане должны увидеть в расстрелах на Майдане «пасхальную жертву Небесной сотни», и говорил, что эта «святая кровь» стала моментом «перехода от рабства к свободе». По словам Шевчука, история новой Украины будет раскрывать смысл «пасхальной жертвы Революции достоинства».
В 2020 г. появилось еще одно спорное заявление Шевчука – кровь, пролитая на Майдане, якобы стала «эталоном», по которому измеряется общественная и даже церковная жизнь. Не Кровь Христа, не подвиг христианских мучеников, а кровь погибших на Майдане.
Подобная сакрализация Майдана и всего, что с ним связано, несет и другую опасность: она превращает во врагов всех, кто его не поддержал, кто держится иного политического мнения. Если Майдан – только политическая борьба, инакомыслие допустимо. Но если это «пасхальная жертва», принесенная на «нашей Голгофе», то не принявшие Майдан – это не вполне христиане.
Что получила УГКЦ
До майданов УГКЦ в массовом украинском сознании оставалась прежде всего церковью Галичины. Да, она имела общины в Киеве и других регионах, но ее историческое, культурное и политическое ядро было западноукраинским. После Революции достоинства ситуация коренным образом изменилась. Униаты стали восприниматься как один из идеологических центров новой украинской идентичности.
Еще в 2015 году Шевчук говорил: «Движемся туда, на восток Украины, где так необходимо присутствие верующих христиан». И в этой простой фразе есть очевидный подтекст: у православия, которое всегда было на этих землях, «верующих христиан» нет, их обеспечат униаты.
И вскоре после Евромайдана УГКЦ вышла далеко за пределы Галичины. На ее официальном сайте перечислены Киевская архиепархия, Харьковский, Донецкий, Одесский, Луцкий и Крымский экзархаты. Религиозная статистика также показывает рост влияния УГКЦ. По данным Центра Разумкова, в 2025 году уже 11,8% опрошенных отнесли себя к униатской церкви. По этим же данным, с 2014 по 2025 год доля православных в украинском обществе снизилась с 70% до 58%, а доля греко-католиков выросла примерно в полтора раза – с 7,8% до 11,8%.
И даже если доверие к подобной статистике не очень высокое, сама тенденция очевидна: УГКЦ получила после Майданов огромные политические и общественные дивиденды.
Униаты добились почти всего, к чему исторически стремились: вышли из региональной рамки, стали частью государственной идеологии, закрепили за собой образ «настоящей европейской Украины», заняли важное место в образовательном и медийном пространстве, получили моральное право учить всю страну, что такое «достоинство», «европейскость» и «уход от Москвы».
А что получила остальная Украина?
Украина до и после Майдана
Мы не идеализируем домайданную Украину: страной всеобщей справедливости и процветания она не была – коррупция, цинизм власти, региональные противоречия. Как и не все происходящее сейчас лежит на совести украинских властей. Но связь нынешних событий с Евромайданом очевидна и прямая. Сравним «до» и «после» – по нескольким ключевым показателям..
Раньше был мир – сейчас война.
В 2013 г. население Украины составляло 45,553 млн человек. Сегодня, по официальным данным, 22-25 млн человек на подконтрольной территории, по неофициальным – менее 20.
Не было существенных проблем с языками общения. Сегодня существует конфликт не только с русскоговорящими, но и с представителями других национальных меньшинств, причем как на бытовом, так и на международном уровне.
Не было острого религиозного конфликта. Сегодня власть развязала гонения против самой многочисленной религиозной организации в стране. Радикалы захватывают храмы, насилие в отношении верующих УПЦ почти всегда остается безнаказанным.
Цена газа для населения в 2013 г. была 0,7254 грн за кубометр. Сегодня – 7,96 грн. Увеличение примерно в 11 раз. Цена электроэнергии для населения была 28,02 копейки за 1 кВт⋅ч. Сегодня – 4,32 грн за 1 кВт⋅ч. Рост примерно в 15 раз.
Курс доллара: в конце 2013 г. около 7,99 грн за доллар, в июне 2026 г. – 44,9229 грн за доллар. Обесценивание гривны к доллару более чем в 5,6 раза.
Можно было бы привести и цены на продукты, и ВВП на душу населения, и многое другое – но особого смысла в этом нет. Факты говорят сами за себя: до Евромайдана Украина была мирной страной без явных внутренних проблем, и хоть медленно, но развивалась экономически. Сегодня же это государство с разрушенными городами, миллионами беженцев, колоссальными военными потерями, демографической катастрофой и экономикой, критически зависящей от внешней помощи.
Шевчук назвал Революцию достоинства путем от «рабства к свободе». Но разве фантастическая коррупция, закрытые границы и работа ТЦК – это и есть та свобода, «за которую стоял Майдан»? Похоже ли это на «пасхальную жертву»?
Безусловно, прямая ответственность за войну лежит на агрессоре – на РФ. Но когда В. Еленский, украинский госчиновник высшего ранга, сам выстраивает в единую цепочку визит папы Иоанна Павла II, Майданы и «уход от Москвы», он тем самым и вынуждает задать честный вопрос: что было – и что стало?
Заключение
Христос не создавал Церковь для обслуживания национальных проектов. Миссия Церкви Христовой на земле – соединение человека с Богом. Мы же становимся свидетелями того, как Священное Писание превращают в политическое знамя. Жертва Христа заменяется жертвами на Майдане, Царство Небесное подменяется политической идеологией.
Христос однажды сказал: «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мф. 16, 26). Сегодня украинские католики и греко-католики приобрели очень многое: их структуры раскинуты по всей подконтрольной Украине, они влияют на внутреннюю и внешнюю политику государства, притязают на роль мерила новой украинской идентичности. По земному счету на нынешнем историческом отрезке приходится признать: в результате майданов подопечные папы римского действительно победили. Но вопрос Христа – как раз о цене такой победы.
Домайданная Украина и та, в которой мы живем сегодня, – это разные миры, разные страны. Какая из них ближе вам? В какой молитва звучит сильнее и искреннее?
