Мужество быть Невестой: почему все верующие души - женского пола
Великий пост раскрывает главную тайну человеческой природы: чтобы по-настоящему встретиться с Богом, самому сильному мужчине придется научиться духовно быть женщиной.
Есть в христианстве одна мысль, которую мы обычно быстро игнорируем из-за ее неудобства. Самым совершенным человеком в истории стала Женщина. И вот тут обычно начинается неловкость - каждый мужчина, чтобы спастись, должен в каком-то смысле тоже «стать женщиной». Не в бытовом смысле, понятное дело. А в том самом глубинном смысле, о котором Церковь говорит сокровенно и которое очень легко не расслышать за привычными словами про гендерные роли и природу полов.
Дело вот в чем. В греческом - «психи», в латыни - «анима», на иврите - «нефеш». Во всех трех языках, на которых строилось христианское богословие, слово «душа» - женского рода. Это не просто грамматика - это указание на что-то важное о том, как мы устроены по отношению к Богу. Душа - это Невеста. Бог - Жених, Тот, Кто делает первый шаг навстречу человеку, приходит в гости к его душе. И мы все - все человечество, - по отношению к Нему стоим на стороне принимающей.
Из жениха - в непорочную деву
Святитель Григорий Нисский написал об этом так, что с непривычки перечитываешь его слова дважды. В книге Притч Бог обращается к человеку как к сыну. В Песни Песней - как к невесте. Кажется, и человек один и тот же, и его путь такой же. Но пройти по нему, говорит святой, можно только одним способом - «из жениха став непорочною девою».
Для нас, мужчин, это самое трудное место в Писании для восприятия. Нас с детства учат совсем другому: решать, защищать, держать удар и никогда не признавать слабости. Это полезные вещи. Но в духовной жизни та же самая привычка к контролю часто превращается в стену, об которую просто разбивается благодать — как вода, которая бьется в наглухо закрытые изнутри ворота крепости. Мы говорим Богу: «я сам» — и Ему уже не остается места в нашей душе.
Кулак и открытые ладони
В Библии можно найти две примечательные детали в виде двух жестов. Первый - сжатый кулак Адама. Он захотел взять плод сам, стать богом без Бога, хитростью добыть то, что ему и так по праву принадлежит. Это не дьявол сломал человека, а человек сам захотел сжать кулаки перед Тем, Кто умеет только отдавать.
Второй жест - открытые ладони Пресвятой Богородицы, которые мы видим на иконах Благовещения. Руки Пречистой развернуты вверх. Это, пожалуй, самый мужественный жест в истории.
Когда Она говорит Богу через Ангела «Да будет Мне по слову Твоему» - Она не пасует перед обстоятельствами, а всецело открывается Богу. Она не пробивает стену, Она становится дверью, через которую Сам Бог войдет в наш мир.
Праведный Николай Кавасила в «Слове на Благовещение» написал об этом прямо: «Без согласия Непорочной, без содействия Ее веры этот план остался бы неосуществленным так же, как и без действия Самих трех Лиц Божественной Троицы». Мария отвечала не за себя одну. Она отвечала за всё человечество. И именно Ее «да» открыло дверь, которую Адамов кулак когда-то захлопнул.
«Радость моя!»
В молитве мы часто пытаемся объяснить Богу, как нам лучше устроить жизнь - это говорит в нас тот самый внутренний «Адам» со сжатыми кулаками. Пост медленно разжимает их. Мы учимся не диктовать Богу условия, а внимательно слушать Его слова. Это и есть та «женская» позиция души, о которой говорили отцы Церкви - не пассивность безволия, а внимание любви.
Здесь есть один парадокс, который трудно не заметить.
Самые суровые аскеты — те, кого представляешь подчас жесткими и закрытыми, - часто оказываются самыми нежными людьми.
Преподобный Серафим Саровский годами жил в лесу, молился на камне, питался снытью. Казалось бы - вот человек, которого пост превратил в затворника. Но нет. Каждый, кто к нему приходил, слышал: «Радость моя!»
Это не учтивость и не показная роль. Это живой крик души человека, внутри которого рождалось столько света, что он уже не мог не светить другим. Он не «делал» что-то для Бога - он «был» с Богом в каждом моменте своей жизни. Именно поэтому от многолетней тишины и голода в преподобном Серафиме раскрылась невероятная, почти детская нежность.
Люди шли к нему не за устрашающими увещаниями и не за правилами жизни. Они шли к нему за душевным теплом, которого часто так не хватает в миру. Именно его открытость миру, которую он стяжал на камне в лесу, сделала его одним из самых любимых святых - таким, у которого мы до сих пор просим о самом важном.
Мужество оставаться с Богом
Христианство стоит на верности жен-мироносиц. Пока апостолы прятались за закрытыми дверями - сильные, обученные, посвященные, - эти женщины просто остались рядом с Крестом. Силы отодвинуть камень от гроба у них не было. Но в их душах было то, чего апостолам в ту ночь не хватило: мужество любить, когда все кажется проигранным, и просто быть рядом с Богом тогда, когда Он кажется уже недосягаемым.
Наш внутренний Адам сжимает кулаки не только в грехе. Он сжимает их и в посте - когда мы начинаем коситься на чужую тарелку с раздражением, когда наша собственная строгость становится мерилом чужого несовершенства. Если в эти дни мы поймаем себя на такой гордости - значит, Адам снова потянулся к плоду. Пост как самоконтроль - это еще территория ветхого праотца. Пост как открытость души Богу - уже другая история новозаветной любви.
Самый мужественный поступок, который мы призваны сделать в середине поста - разжать ладони, как Мария, и признать, что сами мы не справимся с натиском страстей.
Не потому что слабы, нет, жизнь уже давно сделала нас сильными и выносливыми. А потому что быть «Невестой Христовой» - это самый трудный подвиг, на который способен человек.
Богородица сказала «Да будет Мне по слову Твоему» — и мир изменился. Мы не знаем, что произойдёт с нами, если мы скажем то же самое по-настоящему. Но именно об этом — весь наш пост.
