Два убийства и одно молчание
Зеленский осудил убийство католического священника в Польше в тот же день. Об убитом месяцем раньше монахе УПЦ в Святогорской лавре он молчит до сих пор.
24 сентября 2026 года в польском Ярославе гражданин Украины, бывший военный ВСУ, напал на монастырь сестер-бенедиктинок и убил католического священника. Уже вечером того же дня это преступление осудил Владимир Зеленский. Чуть позже с заявлением выступило посольство Украины в Польше.
Казалось бы, все правильно. Если гражданин твоей страны совершил за границей такое злодеяние, глава государства должен отреагировать. Вопрос в другом. За месяц до этого, 23 августа, в Святогорской лавре убили монаха Украинской Православной Церкви Варсонофия (Турянского). Убили на украинской земле, в тылу украинской армии. И на это убийство ни Зеленский, ни его Офис, ни МВД, ни СБУ не отреагировали до сих пор.
Почему же католический священник в Польше заслуживает соболезнований украинского президента, а православный монах в Украине – нет? Попробуем разобраться.
Как отреагировала Польша и как отреагировал Киев
Напомним, что произошло в Ярославе. Около 9:30 утра 31-летний украинец зашел на территорию монастыря через открытые ворота и стал нападать с ножом на людей. Пострадали пять человек, из них трое – католические священники . Один из них позже скончался в больнице. Нападавшего задержали на месте, а мэр Ярослава в тот же день созвал кризисный штаб с участием воеводы.
Позже появились новые подробности. 31-летний Игорь М. в прошлом служил в ВСУ и воевал на фронте. У него были украинский и немецкий паспорта, а также польский номер PESEL, позволяющий получить статус временной защиты.
Первые лица Польши высказались практически сразу. Премьер Дональд Туск написал: «Убийца из Ярослава находится в руках польской полиции. Идут следственные действия. Преступник – гражданин Украины. Он понесет наказание со всей строгостью польского закона. Разделяю боль с близкими жертв этого жестокого нападения». Президент Кароль Навроцкий был еще жестче: «Перед лицом таких актов государство должно быть сильным, действовать быстро и безжалостно при соблюдении закона… Задача государства – обеспечить безопасность своих граждан».
Можно по-разному относиться к тону Навроцкого, но главное он сказал: за безопасность людей отвечает государство, и если в монастыре убивают священника, это дело государства, а не только полиции.
На убийство в Польше Зеленский отреагировал в тот же день: «Ужасное преступление в аббатстве сестер-бенедиктинок в Ярославе, совершенное гражданином Украины. Шокированы этим злом… Выражаем глубочайшие соболезнования семье и близким погибшего». И еще: «Виновный в этом зле должен понести полную ответственность в соответствии с законом. Рассчитываем на быстрое и тщательное расследование всех обстоятельств. Больно, что люди способны на такие ужасные преступления. Правосудие должно возобладать».
Посольство Украины в Польше тоже не промолчало: «Решительно осуждаем жестокое нападение… Считаем недопустимыми любые проявления насилия. Особенно болезненно, что такая трагедия произошла в месте, которое должно быть пространством молитвы и милосердия». Дипломаты подчеркнули, что «насилию и нападениям на людей не может быть никакого оправдания». А посол Василий Боднар на следующий день уже рассказывал журналистам, где находится задержанный и в каком он состоянии.
Понятно и то, почему Киев отреагировал так быстро. Польша – ключевой союзник, отношения и без того непростые, а тут убийца – бывший украинский военный, и об этом уже кричат польские политики. Промолчать было нельзя: слишком высока цена для репутации страны. Скорость реакции объясняется не только сочувствием, но и политическим расчетом. А у православных верующих УПЦ в самой Украине нет ни «Конфедерации», ни польского президента, которые могли бы надавить на Банковую, поэтому нет и реакции.
Еще раз: никто не упрекает Зеленского за эти слова. Так и должно быть: слова правильные и сказаны вовремя. Вопрос только в том, почему таких же слов у него не нашлось для своих – для убитого в Лавре монаха УПЦ?
Дипломаты написали, что особенно больно, когда трагедия происходит «в месте, которое должно быть пространством молитвы и милосердия». Это про польский монастырь. Про Святогорскую лавру никто из украинских чиновников ничего подобного не написал.
Святогорск: месяц молчания
23 августа около 11 часов утра у Никольского храма в верхней части Святогорской лавры на насельников обители напала группа людей в военной форме. Монах Варсонофий (Турянский) погиб от сквозного огнестрельного ранения головы и шеи. Инок Григорий получил четыре ножевых ранения, а послушника Андрея Кириенко с пробитым легким сбросили в овраг.
Кириенко прокомментировал случившееся в первые же дни. По его словам, на него напали после того, как на приветствие «Слава Украине!» он «неправильно» ответил: «Слава Богу». Факты указывают на то, что монах Варсонофий поплатился жизнью за такие же «неправильные» слова.
Схиархимандрит Гавриил (Бунге) потом сказал об этом так: «Ведь этот монах мог без труда спасти свою жизнь, если бы подчинился требованию своих убийц. Но он этого не сделал. Он ответил как христианин: слава принадлежит одному Богу».
Конечно, по убийству в Святогорске номинально продолжается расследование. Но уже сейчас можно сказать, что версия о российской ДРГ выглядит несостоятельной. Об этом можно судить по заявлению командира 3-го армейского корпуса Андрей Билецкий, которого трудно заподозрить в симпатиях к УПЦ: «В Святогорске не то что никогда российского солдата не было… Город Святогорск находится в ленте обороны 60-й механизированной бригады 3-го армейского корпуса. Это тыловая зона нашего корпуса». То есть монаха убили в тылу ВСУ, на территории, которую контролирует украинское государство.
В Ярославе убийца – бывший военный ВСУ. В Святогорске монаха убили люди в военной форме в тылу украинской армии. О бывшем военном, совершившем преступление за границей, президент высказался в тот же день. О людях в форме, убивших монаха у себя дома, – ни слова. Можно ли считать это случайностью?
Экс-нардеп Игорь Мосийчук говорит об убийстве в Святогорске прямо: «Это сигнал военным, что плевать, можете делать что хотите».
Откуда взялась ненависть
Вряд ли Зеленский просто не заметил трагедию в небольшом прифронтовом городе. Скорее, проблема в другом. Чтобы честно осудить убийство в Святогорске, придется сказать, откуда взялась атмосфера, в которой человека в подряснике можно убить возле храма. А этого власти явно делать не хочется.
Потому что эту атмосферу создавали годами. И создавали ее далеко не маргиналы.
Вспомним «Квартал 95» – студию, которую когда-то создал и возглавлял сам Зеленский. В конце 2022 года в программе «Байрактар ньюс» ведущие матом оскорбляли духовенство УПЦ и зачитывали «прайс-лист»: «плюнуть в священника МП – 20 гривен», «ударить по левой щеке и автоматически по правой – 100 гривен». Кому-то было смешно, но уже 2 января 2023 года в Виннице мужчина ворвался в храм УПЦ и полоснул настоятеля опасной бритвой по горлу. Тогда под роликом «Квартала» один из пользователей написал: «Его кровь в том числе и на ваших руках».
Высказывались и чиновники. Тогдашний секретарь СНБО Алексей Данилов заявил: «В этом учреждении (УПЦ, – Ред) находилось много представителей так называемого разведывательного сообщества Российской Федерации». Обратите внимание: речь не о конкретных людях, чья вина доказана в суде, а обо всей Церкви как об институции. Когда такое говорит человек, который отвечает за нацбезопасность, да еще во время войны, миллионы верующих фактически получают клеймо без всякого суда. Дальше эту риторику подхватили депутаты, «эксперты», телевизионные «религиоведы», блогеры. И постепенно все свелось к трем ярлыкам: «секта», «москали», «ФСБ в рясах».
К чему это привело, хорошо видно на примере недавнего эфира Kyiv FM. Журналист Богдан Буткевич в программе «Говорить Київ. Війна» вместе с активисткой Мариной Коваль обсуждал тему «Есть ли шанс запретить русскую церковь в Украине?». О верующих УПЦ он сказал буквально следующее: «У меня с ними свои счеты, с этой самой мразью, которая прикидывается христианами, хотя ими не является». Цель эфира Буткевич видел в том, чтобы понять, можно ли «отрубить этой гидре голову». Духовенство он назвал «ублюдками в черных рясах». В конце эфира Буткевич признался, что с удовольствием стал бы палачом на процессе против УПЦ.
И это не 2022 год, когда в первые недели войны эмоции зашкаливали. Все это Буткевич говорил уже после убийства в Лавре.
Для него такие заявления не в новинку. Еще в 2014 году в эфире Hromadske.TV он рассуждал о том, что «есть определенная категория людей, которых нужно просто убить». Прошло двенадцать лет, он по-прежнему выходит в эфир, и ни одна государственная структура на его слова никак не реагирует.
Представим на минуту, что журналист в киевском эфире назвал бы «мразью» представителей ПЦУ, католиков, греко-католиков, иудеев или мусульман и пообещал стать для них палачом. Сколько времени прошло бы до реакции Нацсовета, прокуратуры, а может, и самого президента?
Вряд ли больше суток. А когда так говорят о православных УПЦ, никто и бровью не ведет.
Митрополит Вострский Тимофей (Иерусалимский Патриархат) сказал об этом очень точно: «Когда человека годами приучают видеть в крещеном брате врага, рано или поздно кто-то обязательно доведет эту мысль до крайнего предела». А в Одесской епархии УПЦ сформулировали еще короче: «Слова имеют последствия».
Вот и ответ, почему власть молчит о Святогорске. Если всерьез осудить убийство отца Варсонофия, придется признать, что у него есть предыстория. А в этой предыстории слишком много знакомых лиц – от бывших коллег по «Кварталу» до бывшего секретаря СНБО. Гораздо проще сделать вид, что ничего не произошло. Только молчание главы государства в такой ситуации все равно воспринимается как сигнал.
Сигнал понят правильно
Мосийчук, напомним, назвал это молчание «сигналом военным». Кто-то может с этим поспорить. Но то, что происходит на практике, говорит само за себя.
Первое – мобилизация. Почти ежедневно появляются сообщения о задержании священников УПЦ сотрудниками ТЦК. При этом мы все время подчеркиваем, что Церковь не требует для своих священников никаких привилегий. Речь об одинаковом отношении и о том, что священнослужитель по канонам не может брать в руки оружие (о чем прекрасно знают и в ГЭСС). По Женевским конвенциям военные священники считаются некомбатантами. А в Украине священников УПЦ отправляют на фронт не глядя ни на сан, ни на подрясник.
Второе – информационное поле. Буткевич здесь не исключение, просто он говорит вслух то, что другие говорят завуалированно. Когда в эфире столичного радио обсуждают, как «отрубить гидре голову», а в новостях по привычке звучит «московские попы», у людей складывается простая картина: эти люди вне закона, и за них никто не заступится.
Об этом предупреждал епископ Штутгартский Иов. По его словам, расправа с представителем Церкви, «которая в Украине уже многие годы стоит на грани государственного запрета», отправляет нас «ко временам раннего христианства, когда представителей religio illicita – запрещенной религии – можно и нужно было уничтожать во благо общественности».
И третье – безнаказанность. После Винницы прошло почти четыре года. Все это время нападения на священников УПЦ не становились ни поводом для заявлений власти, ни громкими судебными делами. Управляющий делами УПЦ митрополит Антоний (Паканич) спрашивал: «Неужели кому-то дано право безнаказанно убивать только потому, что другой человек – "не той веры"?» Ответа от государства нет уже больше месяца. И это молчание прекрасно понимают все, в том числе те, у кого в руках оружие.
О чем стоит напомнить власти
Украинская власть очень любит говорить о европейском выборе и европейских ценностях. Что ж, вспомним, что эти ценности говорят о свободе совести.
Статья 35 Конституции Украины гарантирует каждому свободу мировоззрения и вероисповедания. Статья 24 запрещает привилегии или ограничения по признаку религиозных убеждений. Статья 9 Европейской конвенции о защите прав человека, которую Украина ратифицировала, защищает свободу исповедовать свою религию. А Европейский суд по правам человека не раз подчеркивал, что государство должно быть нейтральным и беспристрастным по отношению к разным конфессиям и не вправе решать, чья вера «правильная». Ну и самое простое: государство существует для того, чтобы защищать жизнь своих граждан. Всех граждан, а не только тех, кто ему нравится.
В Евросоюзе, куда так стремится Украина, смотрят не только на законы о прокуратуре и антикоррупционных органах. Смотрят и на то, как государство защищает меньшинства. Член ХДС из Германии Ирина Вольфсон сказала очень четко: «Свобода вероисповедания и защита меньшинств никогда не должны зависеть от того, к какой религии человек принадлежит». Картина странная. Если собрать все реакции на трагедию в Святогорске, выяснится, что громче всех расследовать убийство украинского гражданина на украинской земле требуют в Европе. А в Киеве просто молчат.
Вместо послесловия
Выходит, украинское государство разделяет погибших на тех, о ком нужно сказать, и тех, о ком лучше промолчать. И делит не по гражданству и не по месту преступления, а по церковной принадлежности.
Верующие УПЦ это запомнят. Им не нужно рассказывать, что такое война: многие из них воюют, многие хоронят сыновей, многие остались без крова. Им не нужно объяснять, что такое любовь к Украине. Они прекрасно все понимают и все видят – в первую очередь разную реакцию на одно и то же преступление.
Беда в том, что, пока власть молчит, говорят Буткевичи. А там, где говорят Буткевичи, рано или поздно кто-то снова возьмет в руки оружие и придет к воротам монастыря. И ему уже будет все равно, какого именно.
