Патриарх Варфоломей считает украинцев носителями «русского мира»?
Предстоятель Константинопольской Церкви прибыл в Вильнюс, чтобы представить новоназначенного экзарха Литвы – епископа Тамисского Панарета.
Вот основные тезисы «литовской речи» Патриарха Варфоломея:
• учреждение структуры Константинопольского Патриархата в Литве – это «исторический долг Матери-Церкви»;
• экзарх Литвы «глубоко и всесторонне» знает русский язык, а также «умеет совершать службы на церковнославянском языке и по славянскому Типикону»;
• Константинополь открывает в Литве экзархат для беженцев из Украины и других славянских стран, которые «надеются увидеть лик истинного духовного отца, а не отстраненного административного деятеля»;
• Патриарх Варфоломей направил в Литву именно этого экзарха, чтобы тот обратил к украинцам «слово утешения и исцеления на языке их предков»;
• экзархат создается «не для того, чтобы разделять, но чтобы объединять».
И здесь возникает ряд недоумений.
Во-первых, в Литве уже существует Православная Церковь. В 2022 году она обратилась в РПЦ с запросом о независимости, и сейчас ее статус не определен. Но как бы то ни было, каноническая Церковь действует здесь уже не одно столетие, а каноны не допускают создания параллельных юрисдикций.
Во-вторых, если параллельная юрисдикция все же учреждается, для этого должны быть веские причины. На что же указывает Патриарх Варфоломей? Он подчеркивает, что экзарх особенно необходим для окормления украинских беженцев. И если бы епископ владел украинским, такой шаг еще можно было бы как-то понять. Но с украинским экзарх не знаком – он знает только русский. На этом фоне слова Патриарха, что украинцы нуждаются в утешении «на языке их предков», звучат почти как оскорбление. Выходит, что предки украинцев – русские, а сами они – носители «русского мира»? И в чем, наконец, уникальность русскоязычного экзархата Фанара, если духовенство Литовской Церкви и без того прекрасно владеет и русским, и церковнославянским?
В-третьих, не меньшее удивление вызывают слова о том, что украинцы «надеются увидеть лик истинного духовного отца, а не отстраненного административного деятеля». Неужели Патриарх Варфоломей всерьез полагает, что подлинная духовность возможна лишь в его юрисдикции?
В-четвертых, заявление, что экзархат Константинополя нужен «не для разделения, а для объединения», слово в слово повторяет сказанное экзархом Фанара Даниилом (Зелинским) в Украине накануне создания ПЦУ: «Мы приехали сюда не для того, чтобы разделить украинское православие, а наоборот – сделать еще больше шагов, чтобы принести всем желаемое единение Украинской Православной Церкви».
К чему все это «единение» привело, мы знаем. И потому за литовцев тревожно.
