Афанасий Сидящий – грек на троне Мгарской горы
Триста семьдесят лет назад цареградский патриарх сел на каменный трон в полтавском склепе – и с тех пор не вставал.
Над Сулой стоит ранний февраль 1662 года. В Преображенском храме Мгарского монастыря, под амвоном перед царскими вратами, монахи разбирают каменную кладку. Уже восемь лет, как под ней находится гробница цареградского патриарха. Митрополит Газский Паисий (Лигарид) приехал увидеть мощи – он рассказывал, что сам святитель явился ему во сне и велел разобрать кладку. Когда отнимают последнюю плиту, в подземелье разливается свет лампады.
Внутри сидит человек. На нем полное архиерейское облачение, в руке посох. Дерево кресла за восемь лет в сырой земле сгнило, шелк ризы истлел местами, но тело стоит на месте, как стояло в день погребения: нетленным – лишь на правой руке, державшей посох, недоставало двух или трех пальцев.
В этом и есть особенность восточного чина погребения: когда спускаешься в обычный склеп, смотришь вниз – на лежащего покойника. Здесь иначе. Живой встречает покойного лицом к лицу, на одном уровне, как двое собеседников в холодной комнате.
Грек с Крита и его последняя дорога
Алексий Пателарий родился около 1597 года в критском городе Ретимно, в роду, состоявшем в свойстве с императорской династией Палеологов. О себе он позже скажет коротко и точно: «Я был знатоком богословия, математики, риторики, многотрудной грамматики, пиитики, астрологической премудрости, музыки и других искусств». Итог его жизни: блестящее образование, Афон – где он принял постриг с именем Афанасий, – Солунская кафедра, наконец Константинопольский патриарший престол в марте 1634 года, в самый день Благовещения.
Затем – турецкое давление, низложение, побеги, ссылки, тюрьма в Фессалониках, где он получает ранения, которые потом дадут о себе знать. Итальянский папа предлагает ему кардинальскую шапку взамен отречения от Православия – он отказывается. Снова Афон, снова Валахия, снова попытки удержать обескровленную турками Константинопольскую кафедру. 8 октября 1652 года святитель Афанасий покидает Константинополь в последний раз, по дороге заезжает к Богдану Хмельницкому в Чигирин – и через полгода оказывается в Москве.
В апреле 1653 года владыка встречается с патриархом Никоном и царем Алексеем Михайловичем – привозит чин архиерейской литургии, тот самый, что войдет в обиход. В декабре он уже на обратном пути в Галац. Февраль 1654 года застает его на дороге в полной распутице. Старые раны вскрываются, тело начинает опухать. Дальше ехать нельзя, и кучеру указано свернуть к воротам Мгарского монастыря, что стоит над Сулой, на лесистой горе, прозванной местными Фавором.
Игумену Петронию он, по преданию, скажет: «Желаю здесь окончить дни свои». Грек выбирает себе местом упокоения глинистый склон над украинской рекой, в чужой ему географии, среди людей, чей язык ему едва понятен. 5 апреля, в среду на Фоминой неделе, святитель Афанасий отходит ко Господу – по словам современника, «яко мученик, яко святитель, преподавая благословение всем христианам».
Восточный чин и каменный трон
Игумен Петроний с братией хоронит покойного по обычаю восточных патриархов. Византийский чин предписывает усопшему первосвятителю быть положенным в землю сидящим, в полном облачении, с посохом в деснице, так, как при жизни сидел он на патриаршем горнем месте во время чтения Евангелия.
Тело святителя сажают в кресло: на главу одевается митра, на плечи – саккос, в руку кладется посох. И вместе с креслом сидячего патриарха опускают в каменную гробницу, выдолбленную в полу храма под амвоном – у самых царских врат.
Чтобы похоронить человека сидя, нужен не лежачий гроб, а вертикальная сводчатая ниша. И когда через восемь лет ее открывают, происходит то, чего в украинской земле еще не видели: владыка Афанасий предстал перед духовенством сидящим, как правящий архиерей.
2.jpeg)
Игумен Петроний вместо гробницы ставил кафедру усопшему святителю. Это имеет глубокий смысл: архиерей и после смерти остается архиереем – его служение не оборвано, а продолжается перед Престолом Божиим. Именно поэтому Восток хоронил своих первосвятителей так, а не иначе. Полтавская гора неожиданно стала причалом для этой традиции – словно Византия выбросила здесь, на берегу Сулы, последний свой якорь.
Как трон уехал в Харьков
С 1662 года в Мгарский монастырь идут люди. Тысячами. Жена кошевого Ивана Сирко, тяжело болевшая, тоже едет сюда – и получает исцеление. Серебряную раку, в которой стоит кресло со святыми мощами, отливают весом в четыре пуда десять фунтов. Над Сулой ширится слава о «сидящем» архиерее. Святителя именуют Лубенским чудотворцем.
А потом приходит 1922 год. Из Харькова в Лубны едет нарком Середа с письмом от Петровского и приказом изъять серебряную раку. Население Полтавщины окружает монастырь живым кольцом в десятки тысяч человек. Литургия идет круглосуточно, священники сменяют друг друга каждые три-четыре часа.
Власти стягивают к Мгарской горе до трех тысяч солдат, начинают учения с пулеметами и артиллерией. Толпу не получается разогнать ни криками «ура», ни маневрами – только начало уборочной кампании отрывает людей от стен обители.
Монахи сами перекладывают мощи святителя в простой деревянный гроб. Раку увозят в Харьков как лом. Потом туда же – в музей – перевозят и мощи самого патриарха Афанасия. И только в 1948 году, по инициативе архиепископа Стефана (Проценко), святыня возвращается из музейного запасника в храм. Мощи святителя поднимают на возвышение в правом, южном приделе Благовещенского кафедрального собора – и снова усаживают на трон.
С тех пор он постоянно сидит там. В мегаполисе, в нескольких десятках километров от линии боевого соприкосновения, по которой сейчас идут удары. Над ним распростерлась сень, под ним резное возвышение. Глаза закрыты, посох все так же крепко зажат в руке. Триста семьдесят лет патриарх держит этот посох – и за это время вокруг него разрушились две империи, прошли четыре войны, сменилось двадцать поколений. Но святыня осталась неприкосновенной, как и вера нашего народа, которую не могут сломить никакие испытания.
