Карманный кодекс гонимых христиан
Пока римляне писали тексты на многометровых свитках, христиане придумали книгу с листами и особую систему знаков, где имя Бога сокращали до двух букв.
К концу II века в языческом мире свиток был почти безальтернативным способом сохранения текста. Папирологи подсчитали, что среди нехристианских литературных текстов I–II веков в форме кодекса - книги со сшитыми страницами - написано всего 1,43% текстов. Все остальное помещалось в свитки.
Христианские тексты того же периода дают обратную статистику. По данным Лёвенской базы данных древних рукописей, не менее 91,6% сохранившихся копий Нового Завета выполнены в виде кодекса и лишь 1,1% - в виде свитка.
Лист, исписанный с двух сторон
Древнейший вещдок хранится в манчестерской библиотеке Джона Райлендса. Папирус P52 выглядит как обрывок размером с ладонь. С одной стороны на нем написан стих из 18-й главы Евангелия от Иоанна о допросе Христа у Пилата, с другой - продолжение того же эпизода.
Большинство исследователей датируют этот фрагмент серединой II века, хотя часть современных папирологов настаивает на более осторожной датировке - вплоть до конца того же столетия.
Но ценность документа в самом факте того, что текст написан с обеих сторон листа. Свиток в те времена исписывали только с одной стороны. Обратная сторона шла по внешней поверхности рулона и постепенно стиралась. Двусторонний лист означает одно: перед нами страница книги.
Через полвека-век Книга книг становится все более объемной. Папирусы Честера Битти, хранящиеся в Дублине, включают кодекс начала III века, в который переписчик уместил все четыре Евангелия и Деяния апостолов. От оригинала в 220 листов сохранилось только 30, но и это был прорыв. Ни один рулон папируса не мог объединить сразу пять книг в одном издании.
Экономная технология
Появление кодекса решило масштабную проблему древней типографии. Стандартный коммерческий свиток («скапус») имел длину примерно пять метров. Текст одного лишь Евангелия от Луки на свитке занял бы около 9,5 метра. Читателю пришлось бы разматывать рулон длиной с двухэтажный дом, удерживая его двумя руками и постоянно сворачивая прочитанное. Деяния потребовали бы примерно такой же длины.
Поместить все Евангелия и Деяния на одном свитке было немыслимо технически. Но благодаря кодексу это стало вполне выполнимой задачей.
Дело было не только в удобстве чтения. Английский папиролог Теодор Скит подсчитал: письмо с двух сторон листа экономило около 26% папируса. Для христианской общины, куда часто входили ремесленники и небогатые горожане, а не только состоятельные патроны вроде тех, что упоминает Лука среди учеников Христа, разница в четверть стоимости материала была существенной.
Полтора века спустя государство подхватило то, что придумали гонимые общины. Около 331 года император Константин Великий поручил Евсевию Кесарийскому изготовить пергаментные кодексы с Библией для новых храмов Константинополя. Заказ был таков: «написать на приготовленном пергаменте пятьдесят списков Священного Писания, удобочитаемых и легко переносимых для употребления». То, что три века назад версталось в подполье, стало государственным стандартом церковного книгопечатания.
Две буквы вместо имени Бога
Параллельно с формой книги христианские переписчики выработали собственную систему разметки текста - менее заметную, но не менее оригинальную. Начиная с самых ранних дошедших до нас рукописей первой половины II века, священные имена и титулы - Бог, Господь, Иисус, Христос и около десятка других слов - сокращались до двух-трех букв под горизонтальной чертой сверху. Слово «Θεός» (Бог) превращалось в «ΘΣ».
Ученые называют эту практику nomina sacra - «священные имена». Это не была общая тенденция на сокращения: обычные слова переписчики сокращали редко и бессистемно, а в языческих текстах того же времени вообще не встречается ничего подобного. При этом система сокращений была подчинена строгому порядку: если имя «Иисус» относилось не ко Христу, а к его тезке - например, к ветхозаветному Иисусу Навину - сокращения не было. Это в чем-то напоминает принцип «титлования» в церковнославянских текстах.
Поразительно единообразие такой практики. Общины в разных концах Средиземноморья, никак не связанные друг с другом, применяли один и тот же технический прием одинаково. Это стало общим правилом, каким-то образом усвоенным всей ранней Церковью сразу.
Вечный спор о первопричинах
Есть соблазн объяснить все эти новшества одной лишь прагматикой: так дешевле, удобнее, компактнее. Но сам Ларри Хуртадо, один из ведущих специалистов по ранним христианским рукописям, отверг чистую практичность как решающий фактор выбора формы кодекса. Он предположил, что кодекс мог служить своего рода опознавательным знаком - способом отличить священную книгу христиан от иудейских свитков и языческой литературы.
Экономией папируса можно объяснить, почему кодекс было выгоднее использовать. Но это не объясняет, почему им пользовались именно для фиксации священного текста.
Вопрос остается открытым. Но что известно точно: гонимая община смогла поменять как форму книги, так и способ обозначать в ней самое важное для христиан имя Божие. Причем, ни то ни другое не было заимствовано у язычников. Оба изобретения община создала самостоятельно, и они пережили античность, сохранившись до наших дней.
