Этнофилетизм: ересь 1872 года и современные парадоксы Фанара
Полтора века назад в Константинополе осудили церковный национализм. Сегодня этот исторический документ заставляет по-новому взглянуть на политику тех, кто его создавал.
В конце лета – начале осени 1872 года в Константинополе произошло событие, навсегда изменившее правила игры в православном мире. За большим дубовым столом патриаршей резиденции собрались лидеры греческого духовенства. Они подписали документ, который впервые в истории осудил национализм внутри Церкви. Это явление назвали этнофилетизмом – от греческих слов «народ» и «племя». Спустя полтора века этот текст читается как никогда остро, поскольку вопросы, поднятые в девятнадцатом столетии, неожиданным образом резонируют с современной риторикой самого Константинополя.
Как светская власть легализовала церковный раскол
Конфликт, ставший причиной созыва Собора, заварился не в алтарях, а в кабинете османского султана. В 1870 году Абдул-Азиз издал указ о создании независимого Болгарского экзархата. Болгарское национальное возрождение требовало церковной независимости: люди устали от того, что высшее духовенство состояло сплошь из греков, а славянская культура на приходах подавлялась.
Султан пошел им навстречу и вписал в указ беспрецедентный пункт: он позволил приходам самим голосовать, к кому относиться – к грекам или к болгарам.
Фактически светская власть легализовала формирование церковных структур не по территориальному, а по национальному признаку.
В одном городе могли законно существовать две параллельные юрисдикции. Вскоре болгарский экзарх в одностороннем порядке провозгласил независимость, и Фанар ответил жестко.
На Великом Поместном Соборе 1872 года Константинопольский, Александрийский и Антиохийский патриархи, а также архиепископ Кипрский объявили болгар раскольниками. Из восточных патриархов документ отказался подписать лишь Иерусалимский патриарх Кирилл II. Он покинул заседание, не желая объявлять схизму, за что вскоре поплатился: под мощным давлением Константинополя и османского губернатора собственный синод лишил его кафедры.
Официальный документ Собора (Орос) дал четкий диагноз: делить Церковь по национальному признаку – это ересь.
Логика опиралась на древнее правило «один город – один епископ», где национальность паствы не имеет значения. «Мы отвергаем и осуждаем племенное деление... Приемлющих такое деление... мы провозглашаем настоящими схизматиками», – гласил текст.
Историческая ирония: что осталось за кадром
Но за громкими словами скрывалась одна историческая ирония, на которую сегодня обращают внимание многие исследователи. Собор осудил болгарский национализм, но технично обошел молчанием свой собственный.
Среди подписантов Ороса не было ни одного негреческого иерарха. Историки и канонисты часто отмечают: Фанар в те годы сам активно проводил политику эллинизации (огречивания) славянского и арабского населения империи.
Вопрос о том, где заканчивается естественное право народа на свой язык и начинается ересь национального превосходства, греческие иерархи перед собой не ставили.
Собор защищал территориальный принцип управления, но не стал прописывать канонические границы культурного доминирования. Этот пробел в документе оказался миной замедленного действия.
Современные парадоксы: от «равного» к «Первому без равных»
Если перенестись из девятнадцатого века в двадцать первый, ситуация начинает выглядеть еще парадоксальнее. Церковные аналитики все чаще указывают на то, что современная богословская риторика Константинопольского патриархата вступает в сложный конфликт с тем самым Оросом 1872 года.
Яркий пример – концепция, выдвинутая в 2014 году митрополитом Элпидофором (Ламбриниадисом), ныне архиеписпопом Американским. В своем богословском эссе он предложил рассматривать Вселенского Патриарха не как традиционного «первого среди равных» (primus inter pares), а как «Первого без равных» (Primus sine paribus).
Эта авторская концепция, вызвавшая бурные споры в академической среде, обосновывает над-юрисдикционную власть одной кафедры, проводя прямую аналогию с местом Бога Отца в Святой Троице. Позиция смелая, но не имеющая общеправославного соборного консенсуса.
Параллельно с продвижением концепции исключительной власти, в официальных речах представителей Фанара все чаще звучит акцент на культурной исключительности. В оборот активно введен термин «Ромиосини» – византийское эллинское наследие, которое позиционируется как эталонная матрица для всего православного мира.
Кульминацией этой риторики стало выступление Патриарха Константинопольского Варфоломея 21 октября 2018 года. Обращаясь к представителям греческой диаспоры в Стамбуле, он произнес фразу, дословно зафиксированную в официальной стенограмме: «Наши братья славяне не могут терпеть первенство Вселенского патриархата и нашей нации в Православии» (в греческом оригинале использовано слово γένος – род, нация, народ).
Вопросы без готовых ответов
Здесь канонисты и историки вынуждены положить на стол два документа рядом. С одной стороны, существует постановление 1872 года, категорически осуждающее ситуацию, когда национальная принадлежность ставится выше единства Церкви и используется для получения особого статуса. С другой – мы видим современные авторские концепции Фанара о «Первом без равных», которые в публичной плоскости подкрепляются тезисами об особом первенстве конкретной нации (рода) в Православии.
Сопоставляя эти факты, стоит задаться закономерным вопросом: не является ли утверждение культурного и административного первенства одной нации тем самым этнофилетизмом, который был так сурово осужден полтора века назад?
Болгарская схизма продлилась 73 года и была снята лишь в 1945-м, когда изменилась политическая реальность. Это доказывает, что живая история всегда сложнее сухих постановлений. Документ 1872 года остается важнейшим предостережением против разделения Церкви по паспорту и крови. Однако сегодня он превратился в строгое историческое зеркало, в которое авторам современных теорий об исключительности одной нации или кафедры стоило бы смотреться гораздо чаще.
