Обезглавленная правда святого пророка
Церковный календарь знает немало праздников, но день Усекновения главы Иоанна Предтечи стоит среди них особняком. Это праздник победы Духа над плотью, торжество вечности над временным, рождение в Вечность последнего и величайшего пророка Ветхого Завета.
Евангелие сохранило для нас лишь фрагменты его биографии – суровые, лаконичные, очищенные от всего бытового и второстепенного. Но этих отрывков более чем достаточно, чтобы разглядеть несокрушимый стержень этой личности. Это стержень абсолютного, недвусмысленного неприятия зла.
Никаких «а может, как-нибудь договоримся?», никаких «надо понять контекст эпохи». Для Предтечи существовала лишь одна система координат: с одной стороны – Закон Божий, с другой – законы падшего мира, находящиеся в постоянной, хоть и скрытой, войне с Творцом. Вся жизнь, проповедь и мученическая кончина Иоанна манифестируют абсолютное отсутствие дипломатических «коммуникаций» между этими двумя правовыми системами.
Жизнь по нормам одной из них неизбежно определяет вечный статус человека. Если твой ориентир – Закон Бога, ты становишься Его сыном. Если же ты выбираешь законы мира – ты делаешь себя Его врагом. Эту бескомпромиссную линию разграничения вслед за Христом ярко проведут апостолы. «Дружба с миром есть вражда против Бога» (Иак. 4:4) – напишет апостол Иаков. Нельзя одновременно служить двум господам, не начав при этом предавать одного из них.
Ложь под маской любви
Иоанн Пророк занимал абсолютно нетипичную позицию для своего времени. Тонкость и искушенность восточной дипломатии во все века заключались в умении настолько обильно смазать «верблюда» словесным елеем, чтобы пропихнуть его сквозь узкое игольное ушко любого запрета. Это мастерство эквилибристики: выкрутиться так, чтобы волки были сыты, а овцы свято верили в собственную безопасность. Но в логике жизни Иоанна Крестителя не было места полутонам, серым оттенкам и туманным формулировкам. Его внутренний мир был устроен предельно строго: или «черное», или «белое»; или «да», или «нет».
А ведь если взглянуть с точки зрения житейской мудрости – он вполне мог бы договориться! Ирод Антипа не просто терпел Пророка – он слушал его с таинственным наслаждением, берег его от врагов и даже искренне боялся его духовной силы (Мк. 6:20). Почему же Иоанн не захотел поступить, как сейчас сказали бы, «по-человечески»? Почему не поступил «по любви»?
Да, в Книге Левит есть конкретное правило, запрещающее брать жену своего брата (Лев. 20:21). Но ведь когда это было написано! И уместно ли вспоминать древние каноны, когда речь идет о чувствах высокопоставленных лиц?
По нормам падшего мира все, что запрещено Богом, объявляется сделанным «не по любви». Эта ментальная подмена прекрасно знакома и нашему времени. Когда священник или богослов сегодня отказывается совершать или благословлять то, что прямо запрещено духовным законом, секулярное общество моментально обвиняет его в «черствости, отсутствии любви и элементарного сострадания». Когда Церковь восстает против того, чтобы нравственные девиации и греховные страсти признавались нормами общественной жизни, мир разражается гневом: «Это не по-христиански! Они ведь тоже люди!».
Но давайте будем честны: никто и не лишает грешника его человеческого достоинства. Речь идет совсем о другом – о том, в чем это достоинство заключается и каким оно должно быть по замыслу Творца. Подлинное достоинство человека – в восстановлении Образа Божия, а не в легитимации собственных страстей.
Иллюзия спасительного миссионерского компромисса
Ирод и Иродиада тоже были людьми. И у них была любовь. Да еще какая! Ирод влюбился настолько безумно, что был готов ради этой страсти проливать кровь, воевать с тестем своей законной жены и рисковать троном. Между ними, вполне возможно, вспыхнули самые нежные, искренние и глубокие чувства. Так почему же Иоанн не мог просто «войти в положение»?
Тем более что авторитет Предтечи был колоссальным. Его боялся Ирод, но еще больше его боялась Иродиада. Если бы не этот панический страх перед его правдой, она попросила бы у царя полцарства, а не отрубленную голову на блюде. Ее ужас был глубинным, экзистенциальным: пока жив Иоанн, ее грех выставлен на свет, и никакая роскошь не приносит радости.
Стоило Иоанну стать «чуточку добрее», «чуточку милосерднее» – и все изменилось бы за один миг! Страх властителей перерос бы в искреннее почитание, а ненависть – в глубокое благоговение. Авторитет Иоанна в народе был настолько велик, что даже после его мученической кончины люди продолжали верить в его духовную силу. Ироду мерещилось, что Иисус – это воскресший Иоанн (Мк. 6:16), и так же думали многие иудеи (Мф. 16:14). Когда же Спаситель спросил первосвященников: «Крещение Иоанново откуда было: с небес, или от человеков?», те побоялись ответить «от человеков», потому что народ мог попросту побить их камнями за неуважение к Пророку (Мф. 21:23–26).
Обладая таким колоссальным авторитетом и потенциальным влиянием, Иоанн мог бы сделать гениальный политический и миссионерский ход. Всего лишь снизойдя «к немощи двух несчастных влюбленных голубков» и поступив с ними «по любви», Пророк не просто сохранил бы себе жизнь. Он стал бы мудрым царским советником!
Представьте, сколько «добрых дел» он успел бы совершить для своего народа! Он проповедовал бы не в дикой, выжженной солнцем пустыне на границе с Персией, а в самом сердце иудейского мира – в великом Храме Соломона. И оттуда, с вершины авторитета и власти, во всеуслышание объявлял бы, что Иисус из Назарета – это долгожданный Христос!
Странное дело: почему же Иоанн отверг такую невероятно выгодную возможность «послужить Богу и людям»? Ответ невероятно прост и глубок: потому что он хотел остаться Сыном Божьим, а не стать рабом человеческим. Он, как никто другой, понимал метафизическую истину, которую позже сформулируют апостолы: «Должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян. 5:29). Нельзя строить проповедь Истины на фундаменте лжи и компромисса с грехом. За эту бескомпромиссную верность Сам Бог, ставший Человеком, назвал Иоанна «величайшим из рожденных женщинами» (Мф. 11:11).
Живой пример христианского мужества
Если Иоанн Предтеча назван величайшим, то в его лице нам дана единственно верная модель поведения по отношению к нарушению любого Божественного Закона. И эта модель в первую очередь адресована тем, кто облечен саном, духовной или государственной властью.
В истории мы видим яркие примеры следования этому образцу. Именно так поступал святитель Филипп, митрополит Московский, когда прямо в храме обличал кровавый произвол Ивана Грозного, за что и принял мученический венец. Увы, фигура святителя Филиппа в истории часто оказывалась скорее исключением, чем правилом. Сегодняшние московские святители поют дифирамбы Ироду и готовы оправдать любые его злодеяния. Дворцы, яхты и счета в банках они променяли на совесть, честь и святительское достоинство. Служение Ироду стало для них главным смыслом жизни. В этом даже не страх перед мечом, который им на самом деле не угрожает. Никто на расстрел не поведет. Это страх перед потерей комфорта жизни, не более того. Жалкий, подлый, мелкий рабский страх, достойный только презрения, в том числе и самого Ирода.
Конечно, Церковь земная состоит из разных людей. Но в ней всегда горели светильники бескомпромиссности – такие как Иоанн Златоуст, высланный из столицы за обличение императрицы, или святейший патриарх Тихон, вставший насмерть против богоборческой власти. Таким же «генератором ненависти к себе» был и святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Он раздражал советскую власть своей негнущейся спиной. Эти люди ломали комфортную логику греха.
Строгий суд нераскаянной гордыни
Секулярный мир любит утешать себя иллюзией, что Бог – это бесконечно мягкое, беспринципное «всепрощение», которое в итоге легитимирует любой выбор человека. Но Писание говорит о другом. Вопреки розовым фантазиям мира сего, с нераскаянным богоборчеством Бог поступит абсолютно строго.
Достаточно перечитать Второе послание апостола Петра и Послание апостола Иуды. Бог «ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд». Он «не пощадил первого мира, когда навел потоп на нечестивых». Он «города Содомские и Гоморрские, испепелив, осудил на истребление, показав пример будущим нечестивцам».
Так же Он не пощадит и тех, кто в своей гордыне и духовном превозношении поставил собственные страсти, «любовь» и законы выше Закона Божьего. Для тех, кто выбрал комфортный компромисс со злом, финал один: «Там будет плач и скрежет зубов» (Мф. 8:12). И только те, кто вместе с Иоанном Предтечей сохранил верность Истине до конца, не побоявшись стать «неудобными» для этого мира, «воссияют, как солнце, в Царстве Отца их» (Мф. 13:43).
