Святой, над которым смеялась вся столица
Сто лет назад человека, которого теперь чтят как святого, образованная публика держала за посмешище. О том, как праведный Иоанн Кронштадтский отвечал на злые насмешки, стоит знать каждому, кто вступает в спор о вере.
Нам хорошо знакомо ощущение информационной осады. Нас делают мишенью для насмешек, превращают в изгоев общества за верность Церкви. От этого давления, помноженного на общую усталость от войны, порой просто опускаются руки. Кажется, что мы оказались в какой-то уникальной исторической катастрофе, где слова потеряли смысл, а Истину вот-вот затопчут окончательно, если мы немедленно не организуем ей круглосуточную пиар-защиту.
В такие минуты взор обращается на старое фото человека с пронзительными, глубоко посаженными глазами. Это праведный Иоанн Кронштадтский. Мы привыкли видеть его на иконах в сиянии славы, но забываем, в какой чудовищной атмосфере он жил на самом деле. Вернувшись в эпоху конца XIX века, мы услышим визгливый, почти истеричный гул светской прессы.
Культура отмены вековой давности
Тогдашняя интеллигенция устроила отцу Иоанну самую настоящую «культуру отмены», хотя и слова такого еще не придумали. В модных салонах Петербурга и на страницах утренних газет, пахнущих свежей типографской краской, презирать «кронштадтского попа» считалось признаком хорошего тона и просвещенного ума. Журналисты упражнялись в ядовитом сарказме. Они высмеивали его шелковые рясы, которые ему дарили благодарные люди, рисовали карикатуры на его поездки в салон-вагоне, откровенно издевались над его пламенной, слезной манерой служить Литургию. Для них он был фанатиком, актером, мракобесом.
Николай Лесков написал на него злую сатирическую повесть «Полуночники». А Лев Толстой - абсолютный, непререкаемый моральный авторитет того времени, властитель умов - открыто называл веру отца Иоанна грубым суеверием.
Против обычного священника работала вся медийная машина огромной империи, лучшие перья эпохи соревновались в том, кто больнее его укусит.
Мы, сегодняшние дети интернета, оказавшись под таким шквалом клеветы, немедленно наняли бы адвокатов. Мы бы строчили открытые письма, собирали пресс-конференции, пытались бы перекричать толпу и доказать свою хорошесть. А отец Иоанн просто шел служить.
Механика перехваченной злобы
Он не создал свою пресс-службу. Он не написал ни одной оправдательной статьи в газете. Его ответом на океан медийной грязи было молчание перед Чашей.
Читая его дневники «Моя жизнь во Христе», вдруг понимаешь ту удивительную духовную механику, которую он открыл.
«Враг действует иногда чрез злых людей... Любящий Господь здесь: как же я могу допустить в свое сердце и тень злобы? Да умрет во мне совершенно всякая злоба... Злоба крайне убийственна для души и тела: палит, давит, мучит», - делится своим опытом кронштадтский пастырь.
Святой видел то, чего в пылу споров не замечаем мы. Когда в нас летят оскорбления, главная цель бьющего - не доказать историческую или политическую правоту, а заразить нас ответной ненавистью. Как только мы начинаем защищать Христа с пеной у рта, переходя на взаимные оскорбления, мы проигрываем. Дьявол использует человека как ретранслятор злобы, чтобы она перекинулась на наше сердце. И мы послушно выполняем этот план, оправдывая свой гнев «защитой святыни». Но защищаем мы в этот момент только свое уязвленное эго.
Грязь, которая отпадет сама
Отец Иоанн оставил нам трезвый совет о том, как переносить социальное презрение. Он пишет:
«Не говори в сердце обидевшему тебя: как! он говорит со мною, изобидев меня... да я не считаю его достойным говорить со мною; отвергаю, презираю его; пусть знает, каково обижать меня. – Не будь горд и злопамятен, не говори так, да не прогневается на твое жестокосердие Господь».
В этих словах нет призыва к трусливой сдаче позиций. Это высочайшее христианское аристократство. Грязь, брошенная в белую рясу, имеет одно свойство. Если начать ее судорожно оттирать прямо сейчас, оправдываясь и суетясь, она только глубже въестся в ткань, оставив несмываемое пятно. Но если промолчать, пойти дальше и подождать - грязь высохнет и отпадет сама.
Пока петербургские газеты печатали фельетоны, отец Иоанн ежедневно раздавал огромным толпам нищих тысячи рублей. Он спасал бездомных, кормил голодных, создавал Дома трудолюбия. Он перевел всю свою колоссальную энергию из бессмысленных споров с хейтерами в реальные дела милосердия. Светский мир, живущий по законам пиара и выгоды, никогда не поймет сути Литургии. Отец Иоанн добровольно согласился быть смешным в глазах элиты, чтобы сохранить верность Богу. Ведь истина не нуждается в наших судорожных лайках и репостах.
И когда ты осознаешь это, кулаки разжимаются и приходит спокойствие. Тебе больше не нужно никому ничего доказывать в сети. Тебе не нужно выигрывать споры у тех, кто изначально не собирался тебя слушать.
Вместо того чтобы изматывать себя чтением очередной порции ненависти, можно просто закрыть ноутбук. Словесная капитуляция вдруг оборачивается внутренней победой. И в наступившей тишине сквозь время слышится простой, но очень нужный нам сегодня голос кронштадтского пастыря:
«Познайте-ка, братья, какого вы духа! Не обижайте никого и ни из-за чего. Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас».
