Свечной огарок и чистая совесть: история пономаря Саши
Маленькое искушение в большом мире войны. О том, как обычный сверток использованных свечей стал для юного алтарника мерилом честности и путем к победе над самим собой.
Алтарник Саша на нашем приходе считался опытным пономарем на фоне «малышей–карандашей», так он снисходительно называл младших пономарей, которые больше мешали, чем помогали.
– Во–первых, пономарь–профессионал должен прийти в храм раньше всех, – поучал их Александр, – как Ангел утренний. Пономарь в переводе означает помощник. Далее – сделать три поклона Престолу Божьему. Затем следует зажечь лампады к приходу диакона, включить электрочайник, чтобы вода была горячей и электроплиту, на которую кладутся угли для разжигания кадила.
Во–вторых, когда приходит священник, нужно испросить у него благословение на облачение в стихарь и приготовить батюшке воду для умовения рук, подать полотенце.
Множество других служебных нюансов, входящих в обязанности алтарника–пономаря Саша опустил, учитывая возраст своих подопечных.
Школа дьячков и пономарское искусство
Когда–то, в прошлом веке, таких пономарей именовали дьячками, рассказывал Сашке батюшка, так как, кроме всего прочего, они читали по праздникам на клиросе паремии из Ветхого завета, звонили в колокола, обслуживали архиерея как иподьяконы и выполняли много других богослужебных действий.
Конечно, Сашка–Александр пользовался уважением среди других пономарей собора, давал последним указания – кому выходить со свечей, а кому со святым маслицем для помазания прихожан. И главное – он знал какое облачение приготовить для служащего священника, и какую митру извлечь для настоятеля.
Особенная ответственность лежала на юном Александре в чтении Апостола. Для этого необходимо было найти в церковном календаре богослужебные указания, заранее подготовить и прочитать на церковно–славянском языке текст с сопровождающими диалогами – занятие ответственное и важное. Конечно, духовенство и прихожане пророчили ему путь в семинарию, академию и служение в священном сане, о чем он и сам периодически мечтал, разглядывая в великолепных облачениях духовенство и диаконов.
Испытание блэкаутом
Большим испытанием для Саши–пономаря стали военные действия с обстрелами города. Начали отключать свет и отопление, в квартире было холодно, а в храме освещение заменяли свечи и установленный электрогенератор.
И тут случилось искушение. Как обычно, Санька последним вышел из алтаря, перед этим достал из шкафа пылесос, почистил алтарный ковер, убрал помещение пономарки, вычистил кадило, запер алтарь изнутри и собрался идти домой. Взгляд его упал на столик, где лежали восковые свечи, которые сняли с подсвечников после службы, чтобы заменить новыми целыми.
В дальнейшем использованные свечи складывались в ящики и отправлялись куда–то на свечной завод на переплавку, откуда приходили новые. Особенно ценились те свечи, которые не источали по краям расплавленный воск, и горели долго, не повредив горячим воском престол и облачение духовенства. Вот такой небольшой сверток использованных свечей и положил в свой рюкзак пономарь Саша, чтобы зажечь их дома на радость маме, когда наступит блэкаут.
Свет на кухне и тьма в душе
Мама действительно обрадовалась такому новшеству: на кухне стало особенно светло и уютно. Ибо ничто так не греет душу, как свет свечки – говорил кто–то в храме из батюшек. Правда, мама поинтересовалась:
– А тебе разрешили брать это домой?
На что Александр ответил, что и спрашивать ни у кого не надо, так как свечи уже не свечи, а огарки, хоть и большие.
– И все–таки, благословение, думаю, следовало бы взять, – осторожно резюмировала мама.
Но сомнения закрались в душу Саши, и он отмахнулся от них, рассудив, что пономарит совершенно бескорыстно, и взять себе 5–7 использованных свечей имеет полное право. На том свечной вопрос был закрыт, хотя в душе остался открытым.
«Хорошо, – думал он про себя перед сном после вечерних молитв. – Кому нужны эти никому ненужные огарки? На переплав пойдут. И сколько бы из них получилось новых свечей? Ну допустим три больших. Кажется, такая свеча в свечной лавке стоит 25 гривен. Следовательно, я украл у Церкви 75 гривен! А значит, – рассуждал дальше Саша, я нарушил 8–ю заповедь Бога «Не укради», следовательно я – вор и преступник, святотатец и мародер!»
Бедный Саня от такого самообличения покраснел и покрылся потом. «И гореть тебе в аду негасимом, где плач и скрежет зубов…» Со страху от такой ужасной перспективы он чуть не заплакал, и босиком пошлепал на кухню за свечами, снова упаковав их в полиэтиленовый кулек.
Глас диакона и победа над собой
В субботу, как обычно, он пришел на службу в алтарь и принес с собой эти злосчастные свечи. Вынимая из рюкзака кулек, он услыхал громогласный вопрос диакона:
– А что это ты притащил, Александр? – прогремел диаконский бас над головой перепуганного пономаря. И Сашке показалось, что в руке диакона не конец золотистого ораря, а сверкающий меч, которым будет снесена с плеч его грешная голова. В горле застрял комок, и бледный пономарь со слезами на глазах выдавил из себя:
– Это я, батюшка, взял домой огарки больших свечей, а потом понял, что нельзя было это делать, потому что поступил я, как тать и лихоимец, поскольку взял их без благословения. Следовательно, украл и подлежу суду Божьему. И меня лишат пономарства и предадут анафеме… – пролепетал бедный Санька и расплакался как пятилетний ребенок.
Диакон глядел на него ошарашено и удивленно.
– Ну ты и загнул, Санька! – пробасил он. – Благословение в твоем случае, конечно, взять не мешало бы, ибо без благословения в храме и шагу нельзя ступить. Но подойди к отцу настоятелю после службы, а я сам ему скажу, чтобы выдал тебе с десяток больших свечей в благодарность за твои труды. Кстати, припомнился мне только что один эпизод из воспоминаний митрополита Антония Сурожского, когда он юношей в лагере для скаутов стоял над огрызком карандаша, борясь с собой: взять его или нет. И победил искушение, и не взял. И ты, вот, вернув свечные огрызки, победил, хоть малое, но искушение. Спаси тебя Христос!
