Мера поста важнее его строгости
Типикон расписывает мирянину монастырский устав по часам, не давая образцов его мирского исполнения. Мера поста – не в уставе, а в рассудительности.
Каждый август по чатам и рассылкам с церковным календарем гуляет одна и та же табличка: понедельник, среда и пятница – сухоядение, вторник и четверг – вареная пища без масла, и только в субботу с воскресеньем дают хоть какое-то послабление. Поначалу к такому графику испытываешь уважение: устав серьезный, Успенский пост – второй по строгости после Великого, хотя длится всего две недели. Но совсем скоро появляется ожидаемая паника: как это вообще можно выполнить с работой, детьми и банальной усталостью?
Прежде чем пугаться, стоит спросить: а для кого вообще написан этот устав?
Устав писали не для нас
Строгий календарь Успенского поста – это конкретный монастырский устав, сложившийся в обители преподобного Саввы Освященного под Иерусалимом и позже вошедший в общий Типикон. Отдельного устава для мирян в Церкви попросту нет.
Строгий пост рассчитывали для монаха, чей день с утра до вечера подчинен богослужению и труду в общине. Но никак не для человека, которому после сухоядения нужно провести восемь часов за рулем или у плиты, куховаря для семьи с четырьмя детьми.
Отбрасывать устав целиком тоже не выход – ведь в его строгости есть глубокая традиция и смысл. Но применять его буквально и без рассуждения к своей жизни – ошибка, о которой, кстати, предупреждали сами отцы, писавшие эти правила.
Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин наставлял учеников: заботиться нужно не только о том, чтобы не есть сверх меры, но и о том, чтобы вкушать пищу в положенный час, даже когда хочется поститься строже. Неумеренное воздержание, писал он, вреднее пресыщения.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) предупреждал еще резче: подвиг, для которого душа не созрела, не укрепляет человека. Он его расстраивает и оставляет после себя уныние вместо благодати.
Кто может быть примером мирянину?
Здесь и возникает настоящая трудность. Открываешь святцы в поисках образца для подражания – и видишь в основном монахов, отшельников, епископов, мучеников. Их жизнь часто обрывалась героически, ярко, но быстро. А примеров того, как поститься именно мирянину – с домом, мужем, детьми, хозяйством, – на удивление немного.
Один из самых ярких – праведная Иулиания Лазаревская, муромская дворянка XVI века. В шестнадцать лет она вышла замуж и получила в управление большое хозяйство. Вставала она раньше всех в доме, ложилась позже всех, кормила нищих даже в голодные годы, отдавая последний кусок. У нее родилось тринадцать детей, большинство умерли в младенчестве, двое взрослых сыновей погибли на царской службе. После этой потери Иулиания попросила у мужа благословения уйти в монастырь. Но муж ответил: сначала нужно поднять на ноги оставшихся детей.
Она послушно осталась. И перенесла свой духовный подвиг в домашний быт: усилила пост и молитву, спала по два часа в сутки, положив под голову полено вместо подушки.
Эту деталь, конечно, не стоит превращать в инструкцию к действию – полено тут не главное. Куда важнее то, что случилось дальше. Когда болезнь и накопившаяся усталость взяли свое, Иулиания стала реже ходить в храм на службы. Но ее домашняя молитва только усилилась. Женщина, которую Церковь прославила именно за аскезу, сама пересмотрела форму этой строгости, когда тело перестало ее выдерживать. Для нее устав был инструментом для шлифовки души. И, как любой инструмент, его можно отложить или заменить, если он перестал приносить пользу.
Мера поста, которую не найдешь в интернете
Отсюда и практический ответ на вопрос о строгости поста. Мера воздержания для мирянина – не в таблице, скачанной из сети, а в трезвом решении, принятом вместе с духовником, с учетом состояния здоровья, условий работы и нужд тех, кто, живя рядом с тобой, рассчитывает на твою помощь. Пост, после которого ты срываешься на домашних от голода и злости, ничем не лучше поста, который ты совсем не соблюдал. Оба бьют мимо цели, просто с разных сторон.
Успенский пост существует ради встречи с тайной. По преданию, Пресвятая Богородица провела свои последние дни в молчании и усиленной молитве – без свидетелей и, конечно же – без показного подвига.
Может быть, поэтому считать дни, проведенные в сухоядении – не самое важное занятие этих двух недель. Куда важнее отметить для самих себя: стало ли за это время в доме чуть тише, а в сердце – чуть спокойнее.
